Чтение онлайн

– Потому что темная магия действует на разум – и жертвы это тоже касается. Принцип тот же: кто может контролировать себя, когда творит заклятье, может и дистанцироваться от своих ощущений, когда заклятье наложено на него. Ты же вся уходишь в сиюминутное переживание, тебе никогда не приходилось внутренне отстраняться и подниматься над своими эмоциональными импульсами. Если бы ты осталась и начала надо мной хлопотать, это значило бы, что та дрянь все еще на тебя действует.

– А почему ты тогда так расстроился… и разозлился?

– Потому что только что провел исцеляющий обряд, а это сложная темная магия. Я всегда испытываю злость, но обычно лучше ее сублимирую.

– Но ты всегда раздражительный, - возразила Лили.
– По меркам обычных людей, я имею в виду.

– Это потому, что я всегда злюсь – просто не показываю, насколько именно.

Лили моргнула. Самое ужасное – это подозрительно походило на правду. Стоило только застать его в минуту, когда контроль ослабевал, и становилось ясно: все эмоции, которые были видны до этого, лишь верхушка айсберга.

– Это же… О Господи, Сев, и как ты только не взрываешься?

– Так же, как не даю темной магии свести меня с ума, - его голос казался безучастным и одновременно язвительным.
– Я сохраняю самообладание.

И тут, в секунду нехарактерного для нее прозрения, Лили осознала: да ведь для него это возвращение назад – все равно что одно бесконечное испытание на прочность. Каждая секунда каждого дня грозила переполнить чашу его терпения; любой другой на его месте давно бы вспылил, но Северус только крепче стискивал зубы и заталкивал свою агрессию куда подальше.

– Я пыталась что-нибудь придумать, чтобы Джеймс с ребятами от тебя отвязались, - это прозвучало слишком неуверенно – совсем не тот эффект, на который она рассчитывала. Северус фыркнул – точно тигр, который чуть не поперхнулся костью антилопы.

– Для этого тебе придется кого-нибудь обезглавить. Либо их, либо меня.

Лили почувствовала, что соглашаться нельзя: это только обострит его пессимизм.

– А может, нам просто рассказать им правду?

В обступившей их мутной мгле ничего было толком не разобрать… похоже, он уставился на нее, пристально и жестко.

– Правду?

– Ну… что мы из будущего. В некотором роде.

– Ни за что, - возразил он с таким жаром, что Лили едва не поморщилась.

– Но почему? Одними уговорами от них ничего не добьешься, но вот если мы скажем…

– Что? У этих тупых гриффиндорцев и так язык без костей – они и собственные-то секреты растрепать норовят, даже те, за которые их и посадить могут. А ты хочешь им рассказать, что я владею информацией, которая может изменить ход войны?

– Но…

– Петтигрю вот-вот станет Пожирателем Смерти, - прошипел Северус; Лили показалось, что он сейчас схватит ее за галстук и рванет на себя – так, чтобы оказаться нос к носу… но нет – его руки были по-прежнему скрещены на груди.
– Не знаю, нашел ли он поручителя, но семена бунта уже посеяны и готовы дать всходы – уверяю тебя, я ясно это вижу. Сообщи ему, что мои знания могут переломить ход войны в пользу Дамблдора – и его будущее обеспечено; он сможет снискать расположение Темного Лорда и ракетой взлетит на высшую ступень иерархии. Подарка лучше для него просто не придумаешь – разве что нам повезет, и гаденыш лопнет со смеху.

Лили сглотнула, но не успела вставить ни слова, потому что Северус продолжил:

– И Дамблдор наверняка об этом узнает – если уже не узнал… хотя пожалуй все-таки нет, иначе он начал бы действовать. Сейчас он перебирает гипотезы, но не нашел еще ту, которая объясняла бы все факты. Но непременно найдет – это только вопрос времени.

– Но ты так много знаешь о войне, - в ее голосе помимо воли прорезались умоляющие нотки.
– Ты мог бы ему помочь – в смысле, Дамблдору. И тогда Джеймс с ребятами поймут, что ты на нашей стороне, и…

– Дамблдор захочет, чтобы я на него шпионил, - отрезал Северус таким мрачным и холодным тоном, что у Лили свело живот от леденящего ощущения. Перед глазами встали непрошеные образы: Северус преклоняет колени – сначала в кабинете перед Дамблдором, а потом перед Волдемортом, чьи глаза отливают красным…

– Информация, - продолжал он, - это, конечно, хорошо, вот только он обязательно примет меры, чтобы мои данные не успевали устаревать. Я проходил через это дважды – с меня довольно.

Лили уже открыла рот… и не нашлась с ответом. Разум бурлил, но не порождал ничего внятного, ничего, кроме мысли о том, что Северус был шпионом почти столько же лет, сколько прожил на свете Гарри, а потом умер, и попал сюда, и снова чуть не умер, лишь бы только не стать Пожирателем…

А потом в голове вспыхнул свет – словно окно, что зажглось в конце длинной и темной улицы, и Лили охватила взглядом сразу всю картину – дороги, и перекрестки, и слой прошлого под настоящим, будто поверх старого асфальта положили новый, чтобы затянуть все борозды и выбоины. Она знала, что сказала бы на ее месте прежняя Лили; этот ответ и сейчас просился с языка: “Но мы же не можем просто сидеть сложа руки! Мы должны сделать все, что в наших силах, мы должны сражаться, Северус! Мы так много знаем, мы можем помочь – ты сам сказал, что мы можем изменить ход войны!”

Но слова эти так и остались непроизнесенными. Потому что та Лили, что стояла в этом пыльном заброшенном коридоре, видела куда больше, чем прежняя: что Северус сделал все, что мог, отдал войне всего себя – дважды – и погиб. Деталей она не знала, но и не нуждалась в них, потому что видела последствия – только вчера в башне, когда его болезненная беззащитность у нее на глазах превратилась в жестокость.

Она была там, когда все только начиналось – много лет тому назад, в тот солнечный день у дерева рядом с озером.

Но отвернулась и умыла руки.

И то новое, что она смогла разглядеть, превратилось в понимание и легло поверх прежних ее убеждений, точно асфальтовая дорога, устремленная в будущее.

– Так что же нам тогда делать?
– прошептала она.

Северус долго не отвечал, и у нее колотилось сердце – все сильнее и сильнее, с каждым мгновением тишины, с каждым мгновением молчания – пульсировало в висках, в ушах, в пальцах…

– Что делать тебе, ты решишь сама, - сказал он наконец.
– Что до меня, то я собираюсь исчезнуть.

Внутри стало пусто – как от заклинания, разом испарившего всю ее кровь.

– Исчезнуть?
– собственный голос показался ей чужим – так слабо он прозвучал.

– Да, - по его лицу было ничего не разобрать. Как и по интонациям – бесцветным, тусклым.
– Глупо было даже помышлять о возвращении сюда. Что ж, по крайней мере, теперь я это понял. Когда я уйду, все вздохнут с облегчением… все, включая и меня.

– Но… но ты не можешь, - все так же слабо сказала Лили.

Что я без тебя буду делать?