Чтение онлайн

Тучи раздвинулись, и снова показалась луна – крупнее, чем раньше, и ниже висящая в небе. Хлынул серебристо-белый свет, омывая высокие валуны, и их тени опрокинулись вниз и потянулись к Лили.

Где-то в дюжине метров впереди появилось что-то черное, отделилось от затемненной верхушки скалы. Лили оцепенела, сердце замерло в груди…

Но это оказался не Северус. Это была мантикора.

Вокруг ее гривы нимбом сиял лунный свет. Лили скользнула взглядом по ее хвосту – черному, с резко очерченными угловатыми выступами и ядовитым жалом на конце. Глаза твари горели во тьме, как два рыжих уголька; точь-в-точь как те сигареты, что курил Сириус после смерти Регулуса.

Мантикора подобралась, напрягла мышцы – лунный свет мазнул по согнутой задней лапе – и прыгнула.

Внутренний голос завопил: “Ты что творишь?!” - но Лили зажмурилась и прокричала:

– Иллюминатус!

Под веками вспыхнуло – свет ударил ослепительной волной, и мантикора истошно заверещала. Лили открыла глаза – тварь хлопала себя по лицу, металась то вправо, то влево, но нюх она явно не потеряла, так что…

Заклинание дымовой шашки слетело с палочки само – Лили даже не успела осознать, что совершает ошибку: да, дым скрывал ее от мантикоры, но в то же время и мантикору от нее. Что ж, та теперь ослеплена как минимум дважды; самое время убираться куда подальше. Только не в деревню, к людям эту зверюгу подпускать нельзя, но вот если заманить ее в какое-нибудь ущелье…

Лили побежала направо; бросила перед собой заклятье, определяющее рельеф местности – когда-то она отыскала его, чтобы помочь Ордену с ночной рекогносцировкой. Ага, вот: где-то метров через двенадцать начинается обрыв.

Она затормозила на самом краю; гравий брызнул из-под ног, с рокотом обрушился в овраг, где метрах в пяти-шести внизу виднелась замерзшая река.

Вот только тот рокот – это оказались вовсе не камешки. Похоже, мантикора прекрасно сориентировалась и по запаху.

Лили кинулась вперед – слишком крутой склон, она заскользила, точно на лыжах, вниз-вниз-вниз, а потом земля вывернулась из-под ног, будто отрезанная ножом, и вдруг возникла снова; Лили рухнула на камни – они покатились в разные стороны – ободрала ладони, и, похоже, на сей раз точно повредила лодыжки. Охнув, она поднялась на ноги; мантикора рычала – из горла рвались низкие, раскатистые звуки, под лапами осыпался щебень – зверюга спускалась по склону, и Лили сама удивилась силе своего испуга, тому, как все тело пробрал озноб…

Кое-как дохромав до реки, она ступила на лед. Тот затрещал, но выдержал. Ей захотелось глянуть назад; желание было внезапным и отчаянным, как удар молнии, и, не успев его подавить, Лили повернула голову. Растрепанная прядь упала на щеку, но не помешала разглядеть мантикору – лунный свет озарял ее человеческое лицо, горящие глаза и оскаленные зубы, а по подбородку стекала кровь, тварь явно собиралась прыгнуть – высоко занесла хвост, как для удара…

Лили метнулась к другому берегу. Порыв воздуха – она шлепнулась на лед, и жало прошло над головой впритирку – под животом разбежались трещины, студеная вода обожгла сквозь одежду, и кожа взорвалась отупляющей болью, точно от какого-то коряво наложенного Круциатуса, а потом пальцы нащупали впереди каменистую твердь, Лили попыталась ухватиться, подтянуться…

Позади на лед обрушилось что-то тяжелое – раздался хруст, потом плеск воды; когти мантикоры разодрали вымокший плащ и рванули назад – руки разжались, резкая боль опалила спину и потекла вниз – к коленям и дальше по икрам, четыре горячих полосы, и Лили вскрикнула…

Мантикора взвыла не своим голосом, и неожиданно когти исчезли.

Какой-то человек – чьи-то пальцы тисками сомкнулись чуть выше локтей и потянули ее наверх из реки; Лили трясло, она вцепилась в своего спасителя – слишком худые руки, слишком тощий подросток со стальной хваткой…

– Сев!
– ахнула она.

– Я покинул школу всего час назад – а ты за это время умудрилась попасться мантикоре, чуть не утонула и в придачу продрогла до костей?

В его голосе бурлила ярость, хватка была совершенно немилосердной, но он очень мягко развернул Лили спиной к себе, чтобы взглянуть на ее раны; через секунду ее накрыло сушащим заклинанием, а потом еще и согревающим – в целом ощущение было такое, словно она вылезла из ванны и накинула одежду только что из сушилки.

На горном склоне было так тихо, что звенело в ушах: ни воя, ни рычания, и никаких тебе нечеловеческих воплей.

– Сев… мантикора…

– Уже на дне реки, - отрывисто бросил он.
– Помолчи и не мешай осмотру. Она тебя не ужалила, так что все будет хорошо… рано или поздно.

Она обхватила его поперек груди, чувствуя под ладонью ребра.

– Прости, - выдохнула Лили, - прости, пожалуйста, я не знала…

– Тише, не отвлекай меня, - сказал он.

Сглотнув, она пристроила голову к нему на предплечье. Его прикосновения были быстрыми и умелыми и чем-то напоминали манеру мадам Помфри, но сердце под ее ладонью колотилось как безумное.

– Их явно нужно продезинфицировать, - в его голосе сквозил упрек.
– Придется аппарировать в деревню. Держись.

Она кивнула. Аппарация сплющила тело, холодный воздух стал еще холоднее – они со скоростью света неслись сквозь пространство, – и все. Остановка. Задний двор, какой-то домик с темными окнами… Лили пошатнулась и чуть не упала в снег, но Сев ее удержал.

Ноги и спина болели, но не до потери рассудка – особенно теперь, когда страх уже не так туманил голову, а одежда стала сухой.

– Сев… - она заглянула ему в лицо – он явно что-то просчитывал; расстегивал плащ, не сводя глаз с задней двери коттеджа. Извинения так и рвались с языка, но Лили лишь спросила:

– Дамблдор тебя ищет, так ведь?

– Да, - он заставил ее опуститься на грубо сколоченную скамью – хозяин дома, должно быть, поставил ее тут, чтобы весной и летом наслаждаться видом на гору. На плечи лег тяжелый плащ; Северус завернул Лили в него и скомандовал: - Жди меня тут.

– Что…

Но он уже скользил прочь через задний двор – точно призрак в сонме прочих теней. Лили поплотнее запахнулась в его плащ и стала ждать.

Логика подсказывала, что он слишком хитер, чтобы попасться на краже лекарств в сонной деревушке, где жители, должно быть, и двери-то на ночь не запирали. Но беспокойство все никак не отпускало; вдоль всего позвоночника словно вспыхивали искорки. Когда Северус наконец-то появился опять, ее затопило облегчение.

– Их нет дома, - коротко пояснил он и помог ей встать – в манерах его сквозила своеобразная грубоватая заботливость.

– Мы что, оба туда пойдем?
– слегка встревожилась она – Северус вел ее за собой по обледеневшему саду; аккуратные клумбы с уснувшими до весны растениями посверкивали серебром.

– Они уехали отдыхать, - пояснил он.
– Судя по разбросанным по дому буклетам – на Канарские острова. Смотри, - указал на пачку писем.
– Все присланы пять дней назад. Остальные наверняка дожидаются их возвращения на почте. Хлеб убран в холодильник, остатки мяса выброшены. И везде – пыль тонким слоем.

В горле застрял ком – будто от счастья, но почему-то слишком болезненного.

– Неплохо, Шерлок.

Он провел ее из кухни в ванную – та оказалась очень тесной, ванна на ножках практически подпирала собой унитаз, а к висящему над раковиной шкафчику можно было протиснуться только боком и выдохнув.