Чтение онлайн

– Не глупи. Как только ребенок родится, нам будет без разницы.

Не то чтобы она знала наверняка… они с Джеймсом с самого начала говорили “он”, и в итоге у них родился мальчик. Но она знала, что Северус хочет девочку… почему – он так толком и не объяснил, сказал только: “Ты подашь куда лучший пример дочери, чем я сыну”, - и больше ничего из него вытянуть не удалось.

Лили частенько задумывалась, не боится ли Северус, что она будет видеть в их мальчике отражение своего первенца – и, честно говоря, сама не была уверена, что справится с таким искушением. Когда соседи спрашивали, кого они хотят больше – сына или дочку, она всегда отвечала, что будет счастлива в любом случае, но втайне тоже хотела дочку.

– Мальчик оно или девочка, - сказал он, - главное, чтобы не унаследовало мой треклятый нос.

– А мне он нравится, - в ответ Северус только громко фыркнул, и она обняла его за шею и чмокнула в этот самый нос. От его кожи пахло потом, землей, травой и ветром; Лили поцеловала его в губы, и он ответил на поцелуй. Волосы его были мягкими – падали на щеки шелковистыми прядками, а прижавшееся к ней тело – жестким… плечи, талия, бедра – сплошные резкие линии.

– Странное ощущение, - Северус провел ладонями по ее бокам.

– Что именно?

– Все эти пинки.

Они сидели, развернувшись вполоборота, лицом друг к другу. В этой позе их ноги соприкасались, а выпирающий живот Лили тесно прижимался к его бедру.

Она улыбнулась:

– А мне, по-твоему, каково? Особенно хорошо я их чувствую, когда пытаюсь уснуть.

– По-моему, этот ребенок тренируется на водного акробата.

– Что явно лучше, чем игрок в квиддич, - рассмеялась она.

А потом ухватилась за цепь, оперлась на руку Северуса и кое-как слезла с качелей.

– Пошли, погуляем.

– Это в честь праздника?
– уточнил он, не отнимая у нее руки.

– Вряд ли меня хватит на что-то большее – в моем-то положении.

– И кстати о нем: далеко мы не пойдем.

Сначала они вернулись к дому – из-за заведенного Северусом распорядка; он вечно норовил опутать их жилье сетью защитных чар, “просто так, на всякий случай”. Тогда, в Шотландии, они инсценировали свою смерть и бесследно затерялись в маггловском мире; она даже покрасила волосы в темно-каштановый цвет, а Северус, как выяснилось, на диво легко загорал. Они изменились почти до неузнаваемости, но как только Лили начинала его в этом уверять, он отвечал ей таким взглядом, что она сразу же умолкала.

“Цена ошибки слишком велика”, - при этом обычно говорил он, и обсуждение само по себе сходило на нет.

Он заглянул в дом, чтобы призвать с кухонной стойки термос с водой, а заодно и шляпу и солнечные очки для Лили. Загореть у нее никак не получалось – лицо только покрывалось веснушками, а от постоянного яркого света ей делалось дурно. Так что как бы она ни любила солнце, но тень для нее была полезней. Деревьев на острове росло мало – пришлось привыкать к солнечным очкам и широкополым шляпам; дополнительным плюсом стало то, что в таком виде ее никто бы не узнал.

– Если у тебя закружится голова, - сказал Северус, - немедленно скажи мне.

Улыбнувшись, она водрузила на нос очки.

– Мне порой кажется, что ты бы куда больше радовался, если бы я день-деньской валялась на диване и ныла, как плохо я себя чувствую.

– Ну, седых волос у меня бы точно убавилось.

– У тебя их и так нет.

Они взобрались на холм и двинулись по его гребню дальше, к невысоким береговым скалам; шаги их поднимали в воздух сухую летнюю пыль. Лили то хваталась за поясницу, то клала ладонь на живот, то тянулась к Северусу – держалась то за его плечо, то за руку, за что было удобнее. Иногда она даже подозревала, что то самое проклятие все еще как-то на нее действует – настолько она порой нуждалась в таких вот прикосновениях.

Они дошли до берега – до того места, где начинался склон, и скалы уходили вниз, к воде.

– Нам сюда, - Северус повернулся к ней лицом, чтобы его голос не заглушал ветер, и вытянул руку; Лили тут же в нее вцепилась, и они пошли налево, туда, где в земле, как казалось издалека, виднелся какой-то провал.

Северус подвел ее к самому краю, и она заглянула вниз. Как выяснилось, море выдолбило в камне что-то вроде грота – круглая выемка уходила к подножию скал, почти не меняясь в диаметре. Лили слышала шум воды в протоке; так гудит океан, когда прикладываешь ухо к раковине.

– Странно выглядит, - заметила Лили.

– Это колодец желаний.

– Не очень-то похоже на колодец.

– Фигурально выражаясь, - сказал он.
– И разве не я тут главный зануда?

Она пихнула его локтем:

– И откуда ты все это знаешь, главный ты умник?

– Слышал от Мифии. Видимо, где-то здесь есть спуск, но вряд ли это целесообразно с учетом… этого, - он указал на ее живот – ребенок сонно лягнулся внутри.

– Не знала, что практически у нас во дворе есть колодец желаний.

Она снова глянула вниз – и улыбнулась, когда Северус крепко-накрепко стиснул ее ладонь. На дне сверкала вода, и солнце играло на пене.

– Ты загадал желание?

– Может, да, - сказал он.
– А может, и нет.

– И когда ты о нем узнал?

– В точности не припомню, - отвечал он с деланой небрежностью, но Лили-то знала, что Северус никогда и ни о чем не забывает. Разве что под Обливиэйтом, но как они выяснили, он и в этом случае мог найти обходной путь. Мифия рассказала ему про этот колодец – или нет, скорее, он нашел его сам и спросил у нее, а потом держал язык за зубами – до теперешнего момента.

Северус был слишком умен, чтобы полагаться на волю случая – особенно когда мог этого избежать. Он не просто так молчал о том, что по соседству с ними есть таинственный колодец желаний; нарочно откладывал рассказ до этой годовщины – дня рождения сына, которого она никогда больше не увидит.

– Какое желание мне загадать?
– спросила Лили, глядя на него сквозь темные стекла очков.

Их глаза встретились; волна его эмоций слегка коснулась сознания, как прилив, подступила ближе – обозначила свое присутствие, не давя, но давая себя почувствовать. Когда он так делал, у Лили просто сердце щемило от нежности.

– Какое захочешь, я полагаю. Сомневаюсь, что тут есть какие-то особые правила.

По-прежнему цепляясь за Северуса, она еще раз заглянула в колодец. Свободной рукой снова потянулась к их ребенку, и тот пихнулся в ответ.

Она не знала, как это понимать, но, несмотря на изменившееся будущее, помнила Гарри так же отчетливо, как если бы только этим утром прижимала его к груди. И Северус его не забыл, можно было даже не спрашивать. Если теперь все стало другим, разве не должны были измениться и их воспоминания? Или хотя бы перемешаться с новыми? Но нет – прошлое оставалось все тем же и ничуть не померкло, а впереди ждала все та же расплывчатая неизвестность – будто в темноте, когда свет был погашен, и Лили лежала в их с Северусом кровати и вслушивалась в его дыхание.