Чтение онлайн

Люциус Малфой.

– Миссис Снейп, - поздоровался Малфой. Лили показалось, что он удивился так же сильно, как и они… она так точно и поразилась, и встревожилась, а вот по матери Северуса что-то заметить было трудно… но судя по тому, что та остановилась, как вкопанная, и снова вцепилась в руку Лили, она испытывала то же самое.

Однако, когда миссис Снейп заговорила, в ее голосе прозвучало лишь легкое удивление.

– Мистер Малфой?
– произнесла она – чуть вежливее, чем разговаривала с Кларксоном, но без особого восторга.
– Поздравляю с Новым годом. Надеюсь, у вас все благополучно?

– Благодарю вас – все просто превосходно, - отвечал Малфой, отмерив собеседнице столь же скудную дозу дружелюбия. Мерлин, эти чистокровные что – всегда так друг с другом общаются? Ну уж нет – Лили предпочитала Джеймса и Сириуса с их непристойными рождественскими песенками, вспыхнувшими занавесками и чайниками вместо головы…

А затем он задал тот вопрос, которого она так боялась и ждала:

– Северус с вами?

Глаза у Лили были закрыты, так что она не видела, как он при этом на нее посмотрел – и посмотрел ли вообще, но в темноте его голос слышался особенно отчетливо. Он заползал в уши, словно вши, и отчасти напоминал голос миссис Снейп, но в чем-то был даже хуже… не такой звучный, не такой устрашающий – но очень, очень опасный из-за того, что он мог означать для Сева.

– Видите ли, мне совершенно необходимо кое-что с ним обсудить… уладить одно дельце между старыми друзьями.

Он что – всю ночь Сева проискал? Вот дерьмо…

– Северус в больнице, - сообщила миссис Снейп, по-прежнему вежливо и отчужденно, но пальцы ее все так же больно сжимали руку Лили. Отчего она боялась Малфоя? Неужели Северус рассказал ей о том, что они задумали? Когда же он успел?.. Или она увидела это в их мыслях?

– Если это не терпит отлагательства, - сказала миссис Снейп, - полагаю, вы могли бы передать весточку со мной.

Малфой чуть замешкался с ответом.

– Я очень надеялся, что смогу с ним повидаться, - его речь текла плавно и гладко, будто отполированная. Как же Лили мечтала растоптать это лицо… О, спорю на что угодно – ты точно надеешься, ты так на это надеешься… Она бы не задумываясь запустила в него Контрапассо – пусть снедает его заживо…

– Боюсь, что это совершенно невозможно, мистер Малфой, - все так же благовоспитанно промолвила миссис Снейп.
– Северус весьма нездоров. Он в некотором роде поссорился вот с ней, - на мгновение она схватила Лили за плечо, - одним словом, гриффиндорцы не отличаются милосердием – не правда ли, мисс Эванс?

Проморгавшись, Лили снова распахнула глаза – настолько ее поразило то, что мама Сева не только знала ее имя, но и обратилась к ней в разговоре.

– Милосердием не славится ни один из факультетов – такими они были основаны, - ответила она хрипло.

– Так это ты ранила Северуса?
– по голосу было заметно, как ему хочется презрительно фыркнуть… она отчаянно надеялась – он сейчас жалеет, что сглупил и рекомендовал Сева Волдеморту.
– И почему меня это не удивляет… Что с ней?
– спросил Малфой у миссис Снейп. Вежливости в его голосе основательно поубавилось, но на кого было направлено это явное презрение – на миссис Снейп, Сева или на нее саму – Лили не знала.

– Будем надеяться, что целители из Мунго продемонстрируют до сих пор им неведомые глубины познаний и сумеют в этом разобраться, - сказала миссис Снейп. Неужели она хочет поскорее закруглиться? Пожалуйста, Боженька, пусть все закончится… - Похоже, Северус наложил на нее какое-то заклятье, которое действует медленно, но довольно неприятно… рискну предположить, что весьма неприятно, особенно со временем. Я сообщу Северусу, что вы справлялись о нем, мистер Малфой. Кланяйтесь от меня вашей супруге, и желаю вам пребывать в добром здравии на протяжении всего нового года.

– Конечно, - произнес Малфой после еще одной короткой заминки; его тон снова стал ровным и вежливым.
– И вам также не хворать. Передайте, пожалуйста, Северусу, чтобы он… прислал мне записку, когда поправится.

Хлопок перемещения, мазнувший по лицу порыв сухого ветра – и Лили поняла, что он исчез.

А через секунду ее сплющило знакомое давление аппарации – миссис Снейп перенесла их сквозь пространство и время, с Грейнторп-Аллей – в больницу Святого Мунго.

***

Она очнулась – словно тонула и вдруг вынырнула на поверхность; задыхаясь, молотила руками по воздуху и пыталась доказать телу, что тут нет никакой воды – здесь тепло, сухо и полумрак в комнате, но тело не слушалось, сердце бешено стучало, словно пыталось прорваться сквозь грудную клетку…

– Тс-с-с… - сказал знакомый голос, чудесно, благословенно знакомый голос, и она потянулась к его источнику и нашла то, что ей было нужно: чья-то рука в ее руке; ее бережно поглаживали – по пальцам, по запястью; она стиснула чужую ладонь… - Тише, все в порядке, ты в безопасности.

– Знаю, - сказала Лили шепотом и схватила эту замечательную руку за предплечье; потянула ее к себе, пытаясь заполучить все тело – такое теплое, прекрасное, родное и уютное.
– Ты здесь – я знаю…

Она умудрилась затащить это тело к себе на кровать и крепко его обняла, чтобы оно никуда не делось. Кто это такой, вспомнить никак не удавалось, но это было неважно – она точно знала, что рядом с ней именно тот, кто ей нужен; кто ей необходим. Лили положила голову ему на грудь – передвинулась, чтобы слышать приглушенный стук сердца… и только тогда наконец начала расслабляться. Ужас потихоньку растворялся – и лихорадочное облегчение тоже – постепенно превращаясь в умиротворенный покой…

Она не знала, сколько так пролежала. Похоже, что долго, если только она не уснула снова. Сознание постепенно прояснялось; возможно, что в себя ее привело биение чужого сердца под ухом – оно часто стучало, колотилось, как у колибри. Зажмурившись, Лили лежала и прислушивалась, собирая в единую картину этот перестук и чужое неровное дыхание над головой, мягко ерошащее волосы, а потом чуть-чуть приоткрыла глаза и увидела темный халат, скудно освещенную комнату, похоже, что в какой-то больнице, и мрак за окошком – зимой отчего-то всегда кажется темнее…

А затем – внезапно, как вскрик – она осознала, где именно находится: на больничной кровати, и при этом практически улеглась на Северуса.

Лили рванулась вверх, словно ужаленная каким-то заклинанием, и уставилась на свою “подушку”. Вероятно, глаза ее были комично круглыми – ее глаза, но не его; он смотрел на нее так, словно все это было в порядке вещей, и никто не вытворял ничего странного… но она-то помнила, как колотилось его сердце.

– Привет, - сказала она – это прозвучало слишком бодро и неловко. Им что, обязательно было делать койки такими узкими? Она прижималась к Северусу бедром, да вдобавок еще и закинула на него левую ногу – голую, поскольку какой-то извращенец переодел Лили в больничный халат, и какое же счастье, что в Мунго на больничной одежде завязки были сбоку… Даже сейчас, когда она приподнялась, опираясь на локоть, то все равно продолжала нависать над Северусом, задевая его плечо волосами – но если бы она откатилась в сторону, то тут же свалилась бы на пол.

– Похоже, тебе стало лучше, - произнес Сев – так, словно и не существовало никакого бедрами-прижиманья, ногами-обниманья и волос-на-плече-лежанья. От благодарности ей захотелось его расцеловать, но по причинам вполне очевидным она воздержалась.

Не уронив никого из них на пол, он каким-то чудом из-под нее выскользнул – несмотря на ту ужасную, неудобную позу, в которой они оказались – и опустился на стул у кровати. На Северусе был темно-зеленый халат, накинутый поверх больничной одежды цвета шалфея – не лаймового… да что в этом дурацком месте с колористикой? Как только Лили доберется до дома – тут же повыбрасывает все зеленое, что найдется в ее гардеробе.