Чтение онлайн

— Ну, что рассказать про Колыму?

— А она чего такое? Тетка?

— Нет, Коля, это место, где живут только черти и заключенные, какие в тюрьме сидят.

— А разве чертей тоже садют в тюрьму? — удивился Колька.

— Эти везде появляются, где человеку лихо.

— Ты их видел?

— Ну да! От начальника тюрьмы до последнего охранника сплошные черти!

— А ведьмов с ними много было?

— Колька, про ведьм я тебе расскажу, ты в деревне с двумя жил. Слава Богу забыл про них. И не вспоминай, не то и впрямь к утру в постель навалишь. Не проси сказок про Колыму. Лучше что-нибудь полеплю на сон, маленький ты еще. Пощади его, Федя, не пугай мальца, — попросила Тонька, и мужик предложил:

— Вот когда зима закончится, мы с тобой пойдем на рыбалку.

— А почему не теперь?

— Холодно. Вон даже лиса пошла зимой рыбу ловить на свой хвост и вмерзла в лед. Лиса дергала, хотела вырваться, но не повезло, оборвала хвост. С тех пор рыжие не ловят в реке рыбу.

— И не смешно! — надулся Колька.

— А знаешь, на Колыме много волков водится. И когда становится совсем холодно, они приходят к тюрьме.

— Зачем? Разве в тюрьму волков забирают? — открыл рот мальчонка.

— Тюрьму собаки охраняют. Но им тоже зона не по кайфу и они иногда срываются и убегают на волю. Волки их ждут… Даже зовут к себе, особо когда холодно.

— А как зовут?

— Воют по особому, будто поют.

— Про чего?

— О воле, о снегах, где нет заборов и колючей проволоки, где можно побегать по сугробам наперегонки и поваляться в снегу вдоволь. Там деревья стонут и звенят на морозе. А если прислушаться, кажется, они плачут хором. Просят тепла у неба. Но на Колыме зимы долгие, а лето совсем короткое. Не успевают деревья согреться, как снова холода наступают. И опять лишь волки рыщут по сугробам, ловят зайцев иль зазевавшихся куропаток.

— А ты видел тех волков?

— Доводилось. Пошел за дровишками для костра, и только нагнулся к сломанной ветром ветке на меня сзади кто-то наскочил. Я подумал, что охранник вздумал в сугробе приморить, ну и забазарил, отворил варежку. А тот зверюга уже телогрейку рвет. Я как оглянулся, мигом про топор в руке вспомнил. Но у волка зубы и клыки. Он видно очень жрать хотел. А мне сдыхать в его пасти за падло было. Ну и схватились, кто кого одолеет, кто из нас сильней другого? Зверюга попался коварный, ловкий, опытный. Видать ни одного беглого зэка припутал в сугробе и сожрал. Глаза зелеными огнями полыхают, с клыков слюни капают. А мне жить вдруг захотелось. И только он опять сиганул, хотел сшибить с ног ударом в грудь, я и вмазал ему топором по башке. Попал! Рассек пополам. Но зверюга даже мертвый царапал снег когтями. Никак не хотел сдыхать. Приволок его к мужикам. Как своим трофеем, охотничьей удачей гордился.

— А вы его съели? — спросил Колька.

— Конечно! Что там один волк на полсотню зэков? Даже распробовать не удалось. Мясо, конечно, жесткое, мочой и псиной воняло, но все ж лучше баланды. Конечно, на воле никто б эту гадость жрать не стал бы. А тогда подарком посчитали. Правда охрана долго надо мной глумилась. Смеялись, для чего меня волк в коромысло загнул? Выходит, видели, но помочь, выручить и не подумали. Вот и пойми, чем они отличались от зверюг? То-то и оно, что морды малость разные, а хватка одна — враз за горло!

— А ты боялся их?

— Поначалу да! Потом за десять лет привык.

— Я и собаков боюсь. Только не смейся, ладно. Меня Бобик хотел за ногу попробовать, я на него как упал, и укусил за ухо. Он как закричал! Выскочил из- под меня и орет на всю улицу, на меня брешет. Тетка Степановна с палкой выскочила, это ее пес был, знаешь, как грозилась ухи мне оборвать и в жопу вставить. А зачем они в заднице нужны?

— Не поймала она тебя? — хохотал Федька.

— Куда ей? Я быстрей Бобика домой прибежал. Зато теперь он как увидит, сразу под крыльцом прячется и оттуда брешет. Знает, что я туда за ним не полезу.

— Я тоже не люблю собак. Особо овчарок. Раньше мы с отцом держали во дворе всяких псов. Теперь

не выношу собачий брех. Слишком много их развелось, слишком мало людей осталось…

Тонька тихо слушала их разговор. Она то улыбалась, то хмурилась.

— А я вчера с петухом своим подрался! — вспомнил Колька.

— Это за что? — не понял человек.

— Мамка велела яйцы из корзинок взять. Ну какие куры народили. Сунулся в кошелку, а петух как укусил меня, в самую жопу, так больно стало. Я аж заплакал. Потом словил и весь хвост его вырвал. Все перья с головы пощипал. Пусть куры над ним смеются. Он нынче уже не ходит по сараю хозяином. Прячется в корзинке. Тоже несется. На меня уже не скачет. Когда зашел в сарай, он все ворчал, ругался. Я ему пообещал, что в другой раз в сарай с рогаткой приду, и тогда ему круто достанется, — хвалился Колька.

— Своих бить нельзя. Ведь ты хозяин в доме, а петух в хозяйстве первый помощник, — объяснил Кольке, зачем нужны петухи.

— Непременно помирись с ним и дружи. В своем доме всех любить нужно.

Колька долго думал над сказанным. А Федя пообещал Тоньке, что хоть ненадолго, но каждый день заходить будет.

— Доброму нашего мальца учишь, спасибо тебе, — говорила женщина.

— Я еще был на Колыме, когда слово дал, если выйду живым на волю, всякий день стану делать хоть что-то доброе…

— А кому пообещал такое?

— Богу…Кому ж еще? Человек человеку соврать может. А Господь все видит и знает. Его даже в мыслях не проведешь. Ему все ведомо. Поверишь, после того много легче стало мне. С ремонтных работ на трассе меня перевели в хлеборезы. Господь от многих бед уберег.

— А ты до тюрьмы верил в Бога?

— Трудно сказать. Конечно, слышал много о Нем, но не молился, не обращался и праздники святые не признавал. Все на Колыме пришло.

— Люди подсказали?

— И они, да и сама жизнь научила многому. Вот я сегодня Коле рассказал, как одолел волка. А ведь не просто так все приключилось. Зверюга уже одолевал. Вот тогда впервые крикнул:

— Господи! Помоги! Спаси мою душу! — вспомнил человек давнее.

— И откуда силы взялись? Ведь сколько раз пытался волку голову раскроить, да все мимо. Тут же враз попал! И был спасен…

— Значит, виден Господу, не иначе, — тихо сказала Тонька.

— Все видны. И я выходит, еще нужен, коль вывел Господь живым с самой Колымы…

Федька погладил Кольку по голове, светло и чисто улыбнулся бабе. Пожелав всем спокойной ночи, вышел во двор, пошел к калитке. А Тонька все смотрела ему вслед. Сегодня она увидела в нем совсем другого человека, какой прятал свою душу от чужих глаз. В нем баба невольно узнавала себя, деда и даже сына. И удивлялась, сколь похожими друг на друга бывают совсем чужие люди.

Федьке, едва он вышел из дома Петровича, стало не до размышлений о высоких материях. Вспомнил, что утром ему нужно идти на другой конец города к новым русским, ставить там английский камин, за какой обещали хорошо заплатить, а человеку так хотелось хоть немного приодеться после зоны, чтоб выглядеть не хуже других горожан. И уже утром, едва рассвело, он встал, наскоро перекусив, взял сумку с инструментом, пошел по названному адресу.

Двери ему открыла моложавая женщина и, оглядев Федора с головы до ног, ввела в дом.