Чтение онлайн

Совершенно ясно, что она ступила на опасную стезю, но отойти в сторону уже невозможно. Ей до самого Мо придется кружить вокруг Раймона, как мотылек у костра, и при этом отчаянно стараться не опалить свои крылышки.

Сабина вновь бросила быстрый взгляд на картину, сравнила себя с убегающим оленем и грустно ухмыльнулась. Вдруг подозрение гадким червем шевельнулось у нее в душе: «Ведь королева предвидела подобный сценарий, потому и отправила меня без Габриэля. Она не раз повторяла, что в политических играх красота – это такой же инструмент, как богатство и титулы». Не желая плохо думать о Бланке, Сабина тут же отругала себя за недостойные мысли и предпочла погрузиться в размышления-воспоминания о гранях характера Раймона.

Больше всего они общались, когда ей было восемь-девять лет, а ему, соответственно, одиннадцать-двенадцать. В этом возрасте уже распознаваемы основные черты будущего характера. Что она помнит?

Раймон никогда не был лидером, и в играх сверстники из аристократических семей отбирали у него пальму первенства. Мальчик страдал: он, сын владыки Юга, на вторых ролях! И придумывал отчаянно-дерзкие забавы, чем завоевывал восхищенные взгляды девчонок. Подобные шалости наследнику графа Тулузы чаще всего прощались. Лишь иногда отец устраивал показательное наказание, после которого Раймон-младший и вовсе чувствовал себя мучеником-героем. Значит, граф поддается влиянию, но в любой момент может взбрыкнуть, как норовистая лошадь, и совершить непредсказуемый поступок. Именно этого и боится Бланка…

Мысли Сабины прервал осторожный стук. В дверях возник Леон и сообщил, что для конной загородной прогулки выделил двух телохранителей. Граф только что прибыл с двумя оруженосцами. По мнению Леона, такого количества охраны достаточно.

Сабина согласилась: достаточно, чтобы граф держался в рамках допустимого.

Раймон действительно не перешел границ дозволенного, но не сводил с нее откровенного взгляда и засыпал каскадом комплиментов. Поэтому Сабина не удивилась, когда следующим вечером он прибыл на пир в дом Агнессы без супруги, лишь в сопровождении двух рыцарей и оруженосцев.

За столом граф намеренно уселся рядом с виконтессой, сидевшей слева, хотя лакей отодвинул для него стул по правую руку от хозяйки. Но это была единственная вольность, которую Раймон позволил себе за весь вечер. В остальном он продемонстрировал безупречную вежливость и обходительность.

Кроме графа баронесса пригласила своих приятелей – две супружеские четы. Весьма болтливые старики! Накануне тетя со смехом шепнула Сабине: «Пусть увидят своими глазами, какую чудесную племянницу я воспитала, и разнесут молву об этом по всему городу. Ты прихвастни где-нибудь к слову, каких высот достигла при королевском дворе». Прыснув, Сабина пообещала произвести на пожилых гостей должное впечатление.

В подготовке ужина Агнесса превзошла саму себя. Стол, застеленный белоснежной скатертью, был заставлен исключительно серебряной посудой. Возвышались горы нежнейшего паштета и пирамиды из запеченных в маринаде перепелок, лоснились фаршированные поросята, свежая форель просилась в рот, а потрясающее разнообразие соусов просто невозможно было перепробовать за один вечер.

– Пир во время чумы! – воскликнул Раймон. – Признайтесь, мадам Агнесса, откуда такая роскошь на разоренных землях? Одного вина я насчитал с полдюжины сортов!

– Молодой человек! Я двадцать лет живу в таких условиях – научилась.

– Не зря мой отец до небес превозносил вашу деловую хватку.

Несмотря на изъявления восторга, еда мало интересовала Раймона, да и вино он лишь слегка пригубил – чтобы не захмелеть и не натворить спьяну глупостей. Очаровать Сабину – вот его главная цель.

Оживленный разговор сопровождала нежная мелодия, которую наигрывали музыканты на специальном балкончике, и прерывался лишь взрывами хохота после изысканных острот. Давно дом баронессы не видел такого веселья. Раймон был само очарование и легко покорил всех дам за столом.

Не хотелось говорить о грустном, но пир близился к завершению. Гости после мясных блюд уже обмыли руки в поднесенных чашах с водой, а слуги тем временем несли сладкое кипрское вино, смазанные взбитым кремом вафли, медовые пирожки и фрукты, сваренные в густом сиропе.

Сабина заранее обо всем договорилась с тетей и, воспользовавшись суматохой, возникшей при сервировке стола десертными блюдами, выразительно ей подмигнула. Агнесса украдкой вздохнула, но тем не менее мастерски перевела разговор на подписание договора в Мо. Неприятная тема нагнала на чело Раймона мрачное облачко; он коротко ответил, что ехать необходимо, и замолчал.

– Мессир, вы собираетесь отправиться на север Франции? – Сабина в мнимом неведении захлопала длинными ресницами. – Какое везение! Я тоже на днях выезжаю в Париж. Может, составите мне компанию?

– Вы так быстро покидаете тетин дом?

– Увы, граф. Я с удовольствием погостила бы еще с месяц, но дома меня ждет крошечный сыночек. Если и вам нужно на север, то почему бы нам не поехать вместе в приятной компании? Как известно, вдвоем дорога и быстрее, и веселее.

Раймон не собирался ехать так скоро. Он очень надеялся на какое-нибудь чудо в виде дельного предложения от Пьера Бретонского и откровенно тянул время. Но упустить шанс провести лишних десять дней в обществе желанной женщины? Граф и не мечтал о таком подарке небес. Конечно же, он согласен! Горькие размышления о ненавистном мире тут же были вытеснены надеждой удовлетворить свою разгорающуюся страсть.

Дорога в Мо. Апрель 1229 года

Граф отправился в Мо без пышной свиты, всего с пятью верными рыцарями-вассалами и их оруженосцами. Очевидно, ему не хотелось брать с собой лишних свидетелей возможного унижения.

До Буржа Сабине удавалось деликатно избегать ситуаций, которые создавал Раймон, чтобы остаться с ней наедине. Однако в Бурже она попала в настоящую западню. Их многочисленная компания сняла целый этаж на постоялом дворе недалеко от строящегося собора Сен-Этьен. Респектабельное заведение понравилось Сабине, и пока она рассматривала красочные росписи на фасаде, Раймон, скорее всего, успел переговорить с трактирщиком. Тот весьма ловко расселил постояльцев, отделив Сабину от ее свиты. Они с графом оказались в одном крыле (где якобы были самые роскошные комнаты), а охрана в другом. Леон попытался возразить, но Раймон резко прервал его, заявив, что сможет обеспечить своей спутнице должную защиту. Да и город мирный, нет причин для беспокойства…

После ужина Сабина поднялась к себе в комнату и стала судорожно искать выход, точнее пути отхода. Она открыла ставни и посмотрела вниз: второй этаж, но до земли далековато – не спрыгнешь. Потом, беззвучно выругавшись, Сабина со стуком захлопнула ставни. И расхохоталась, представив, как она – виконтесса! – ночью выпрыгивает из окна трактира.

За метаниями госпожи пристально наблюдала Манон и, не выдержав, тихо произнесла:

– Не переживайте, сеньора, я лягу поперек двери и никого не впущу.

Опешившая Сабина в упор посмотрела на камеристку. Ну конечно, Манон всегда рядом с ней и хорошо понимает намерения графа! А она-то почти не замечала ее. Когда Вивьен родила ребенка и больше не могла в полной мере исполнять свои обязанности, Габриэль по чьей-то рекомендации привел к ним в дом Манон. Сабина в это время переживала тяжелую беременность, а потому восприняла появление новенькой равнодушно. К тому же Вивьен была для нее не просто служанкой, а близким человеком, с которым был связан целый жизненный этап. Поэтому Сабина не спешила выстраивать с новой камеристкой теплые отношения, но все же оценила ее молчаливую услужливость.