Чтение онлайн

— Повторяю, генерал. Рано отчаиваетесь. Или вы еще не свыклись с генеральскими погонами?

— Поберегите нервы, полковник Никол. Они вам еще пригодятся. Разве вы не видите? Ваши войска отступают. И нужно быть большим фантазером, чтобы ожидать какого-то чуда.

— Вы не знаете немцев, господин генерал. Нам важно, чтобы в войсках сохранился дух непримиримости, ненависти к коммунизму. Это еще пригодится…

— Я сожалею, что приютил у себя шпиона и профессионального убийцу…

— Вот видите, получить погоны — это еще далеко не все, что нужно. Выдержки и силы духа вам явно недостает!.. Но оставим любезности. Я послан сюда не для того, чтобы сидеть в этой норе, как крыса. Нужна ваша авиация. Моя работа начинается только теперь. Я ожидал, что вы заговорите о Владимирове. Почему вы молчите? Мне необходимы документы и шифр. Понимаете? И как можно скорее! — Никол подошел вплотную к генералу. Потеряв над собой контроль, он закричал еще сильнее, так что голос его сорвался на истерический фальцет. — Как можно скорее, вам понятно?!

— Не кричите, господин Никол, нас могут услышать. Самолет Владимирова у нас, Владимиров скоро его получит, и мы передадим вам эти чудотворные документы.

Никол немного успокоился. Сел и попросил сигарету.

— Пока я вам рекомендую перекусить что есть. Я сейчас схожу в ресторан.

— Принесите что-нибудь выпить. Луканка [4] и брынза мне противопоказаны, доведут до язвы.

— Луканка деликатес, не жалейте себя.

Зазвонил телефон. Оба бросились в гостиную.

— Да? Кто? Владимиров? Вы откуда говорите?.. Да? Чудесно! Сейчас нет… Повторяю, сейчас нет! До свиданья! — Генерал положил трубку, повернулся к Николу: — Русские освободили Владимирова. Завтра мы встретимся с ним.

— О, по такому случаю две бутылки, генерал. Скоро я отплачу вам с лихвой.

Генерал Нанчев вышел из дому, как всегда, ровно в семь. И, как всегда, посмотрел вдоль улицы сначала влево, потом вправо. Когда один из соседей спросил его однажды, зачем он это делает, генерал ответил: «Привычка. Летчик должен быть осмотрительным».

Он не заметил ничего подозрительного и в приподнятом настроении торопливо зашагал. Вечер выдался холодный. При уличном освещении деревья с уже пожелтевшими листьями выглядели как театральные декорации. Здесь движение было оживленнее, хотя по Софии ходили только служебные и военные автомашины.

В этот вечер генерал Нанчев заметил странные изменения: вместо болгарского милиционера на перекрестке стояла, размахивая флажком, русская девушка в советской форме. «Наверное, что-то произошло», — решил он. Девушка показалась ему красивой. Ему вообще нравился русский тип женщин. А жена у него была смуглая, черноволосая. Отправив ее в Троян к родственникам, он, поглощенный службой и объятый страхом перед Николом, забыл, что женат. А эта русская и в самом деле красивая, с высокой грудью и тонкой талией. Генерал прошел совсем близко от девушки не торопясь, однако она не обратила на него никакого внимания. Он уже готов был остановиться, если бы не боязнь привлечь внимание прохожих. Ага! Девушка наконец заметила его! Она удивилась — на нее засмотрелся генерал! Да, хороша! Генерал приостановился, продолжая рассматривать эту русалку. Девушка повернулась влево, дала ему знак проходить и лукаво улыбнулась. «Знаю я их, этих русских! Улыбаются, но стоит стать посмелее, как тут же отведаешь оплеуху!» — про себя подумал генерал.

Все же эта сцена приподняла его настроение. Он вошел в ближайший небольшой ресторан и стал искать место. Вид у него был возбужденный, глаза блестели. Свободных столиков не оказалось. Он сел за столик, за которым уже сидели два советских офицера. Заметив генерала, оба одновременно встали и легким кивком головы отдали честь. Генерал был польщен. Оба русских представились ему: майор Подушкин, капитан Петров.

Генерал заявил, что ему очень приятно познакомиться с ними, он рад видеть их здесь, в этом ресторанчике. Офицеры сказали, что случайно зашли сюда и очень довольны: в маленьких ресторанчиках действительно готовят вкусно. Наполнили бокалы.

— За нашу дружбу! — предложил генерал тост, поднимая бокал. «Ты, кажется, этого хотел, господин полковник Никол?» — было при этом первой мыслью генерала.

Генерал был поражен, когда вскоре в ресторан вошла его красавица. Майор Подушкин, довольный, предложил — пригласим эту девушку к нам, а?

И тут же кивнул ей.

— Дождь пошел, — недовольно сообщила она, сердясь на себя за то, что не надела плащ.

Когда ей представили генерала, она сказала просто:

— Наташа.

Ужинали долго. Советские офицеры говорили много, но только почему-то не о случаях из военной жизни. Темы беседы то и дело менялись. Речь заходила о литературе, о музыке, об археологии. Девушка вела себя непринужденно, разговаривала легко и охотно. Генерал предпочитал слушать, а на обращенные к нему вопросы отвечал односложно: «да» или «нет». Разговор зашел о крупных победах советской авиации, о Покрышкине, Кожедубе, о братьях Глинках и других выдающихся советских летчиках.

— Люблю авиацию! — заявила девушка. — Вы, господин генерал, наверное, истребитель? Вид у вас такой… внушительный.

— Нет, я разведчик. Разведчикам необходима более высокая культура.

— Да, это так, — согласился майор Подушкин.

— По-моему, высокая культура необходима всем летчикам, — возразила Наташа. — Разве может летчик не знать физику, математику? Для искусства летать требуется воля, мастерство, готовность идти на риск.

— О! — воскликнул майор Подушкин. — Наташа что-то неравнодушна к авиации. Наверняка влюбилась в какого-нибудь летчика!

Наташа возразила:

— Совсем необязательно влюбляться…

— А все-таки признайтесь, — вмешался в разговор капитан Петров.

— Я хорошо знала Валерия Павловича Чкалова, знаю Байдукова, Белякова, Громова. Они приходили к нам в школу. Однако мне уже пора идти.

Все поднялись. Немного обескураженный, что не смог показать себя, блеснуть, чего ему очень хотелось, генерал Нанчев предложил на следующий вечер собраться всем в это же время. Все согласились, а Наташа мило ему улыбнулась.

Генерал взял с собой две бутылки белого вина. Капитан предложил ему донести их до дому, но тот вежливо отказался от этой услуги.

Утром генерал Нанчев отпустил машину и отправился в штаб пешком. Небо было синее, без единого облачка, воздух прохладный, свежий. Но не это заставило генерала идти пешком. После бессонной ночи он чувствовал тяжесть в голове. Встреча с советскими офицерами взволновала его. И дело тут не только в присутствии Наташи. Ему казалось, что даже воздух вокруг этих людей иной. Они веселы, открыты, любезны. В их душе словно все приведено в порядок. Ничто их не смущает, никому они ничего плохого не желают, ничего не боятся. Будто вся земля принадлежит им… А он представлял их себе совсем другими. Значит, он поддался на удочку пропаганды? Принимал на веру все, что слышал, читал, видел на выставках? Ему стало обидно за себя. Он понимал, что только наивный, ограниченный человек может попасться на эту удочку, так как готов проглотить любую наживку. И в то же время генерал помнил, что коммунисты против частной собственности, что очень скоро они посягнут на его фабрику и если оставят ему что-нибудь, так это мизерную пенсию. При этой мысли он чувствовал себя беспомощным и слабым. И ему начинало казаться, что он все же хорошо сделал, что связался с Николом, что может еще произойти поворот в событиях и все пойдет совсем иначе. Но тут же он усомнился в этой возможности и с ненавистью подумал о Николе.

Коммунисты действительно могут забрать у него фабрику, но ведь жизнь у него не отнимут? Проживет он, как живут другие. Вчера вечером, когда он уходил из ресторана, ему было легко-легко, а когда пришел домой, мысль о Николе тяжестью свалилась на него. Нужно было встретить его и похвалиться, что он успешно выполняет его указания, что все больше завоевывает доверие болгарских коммунистов и советских офицеров, но почему-то не хотелось. В этот вечер он убедился, что действительно ненавидит этого матерого шпиона и убийцу. Ведь все карты Никола биты, это становится все понятнее с каждым днем. Но он сидит у него в подвале, и это не может продолжаться до бесконечности, надо найти способ поскорее избавиться от него. Но как, если немец как раз собирается развернуть свою деятельность? И от него, Нанчева, он ждет содействия и поддержки. Уничтожить Никола — значит подписать себе смертный приговор…

О чем бы Нанчев ни думал, он все время возвращался к мысли о смерти. Только вчера вечером он, кажется, понял, в какую опасную игру втянут.

И сейчас, медленно шагая к штабу военно-воздушных сил, к своему кабинету, где чувствовал себя уже неуверенно, он вспомнил о Биримирове. Странно, что к нему он испытывал такие же чувства, как к русским. Чем привлекали его эти люди?.. «Пойду прямо к Биримирову, — подумал Нанчев, — и расскажу ему о моих новых знакомых».

И это решение как будто вывело его на более ясно очерченный и надежный путь, на душе стало легче, и он ускорил шаг. Но неожиданно вспомнил о фатальной игре, о страшной тайне, которая терзала его сердце, и снова убавил шаг.