Чтение онлайн

За два часа до условленного времени Подушкин, Петров и Наташа медленно прогуливались по улице Гурко. Затем все трое быстро вошли во двор дома генерала Нанчева. Наташа легко открыла входную дверь, подождала немного, затем подала знак обоим входить.

Майор Подушкин был доволен докладом Наташи. С капитаном Петровым он обдумал план. Необходимо было спешить, Владимиров был направлен в тот же полк. Ему дали тот же самолет. Майор и капитан были убеждены, что напали на верный след и что генерал пригласил их к себе в дом только для того, чтобы развеять малейшие сомнения относительно его личности. Все трое вошли в гостиную.

Опытный глаз Подушкина заметил, что платяной шкаф действительно используется для маскировки двери. Но неужели это единственный выход из укрытия? Даже лиса и та устраивает два выхода. Однако ни в гостиной, ни в кухне они не обнаружили ничего подозрительного. Возможно, здесь лиса довольствовалась только одним выходом.

С взведенными пистолетами оба офицера встали по обе стороны шкафа. Подушкин подал знак Наташе нажать на одну из кнопок в буфете и стал ждать. Тишина. Девушка прошла на кухню, готовая встретить бандита. Минули еще две долгие, словно вечность, минуты. Внезапно дверь передней позади девушки открылась, и, как всегда с пистолетом в руке, появился полковник Никол. Увидев незнакомую женщину, он сразу же направил пистолет в ее спину, но, видимо, решил, что она здесь совсем одна и лучше убрать ее без шума. Генерал уже рассказал ему о ней и о предстоящем ужине. Наверное, девушка просто пришла раньше… Никол подошел к ней и тихо, но властно произнес:

— Руки вверх!

Наташа стремительно повернулась и от неожиданности крикнула:

— Скорей, товарищи!

Заметив входную дверь открытой, генерал Нанчев сначала усомнился в том, что случилось самое страшное, чего он ожидал каждый день. Он поднялся по ступенькам, на ходу вытащив пистолет. У двери в переднюю он увидел такое, чего не мог и предполагать. Как раз в этот момент Никол, стоявший спиной к двери, сказал Наташе: «Руки вверх!» Вся ненависть генерала Нанчева к нему вылилась наружу. Он размахнулся и обрушил на голову Никола удар рукояткой пистолета. Никол сразу весь обмяк, покачнулся и грохнулся на пол между генералом и девушкой. Подушкин и Петров подбежали к нему, обыскали.

Затем Подушкин вышел в гостиную, передал по телефону о случившемся и вернулся. Опомнившись, Наташа налила в стакан воды и плеснула на лицо полковнику Николу.

— Насколько нам известно, вы генерал-майор немецкой разведки, находящийся на болгарской территории, — произнес майор Подушкин.

— Был… — с горечью произнес Никол.

Подушкин наблюдал за потрясенным генералом Нанчевым. На его лице читались страх за будущее, за свою жизнь и явное облегчение, что наконец-то он отделался от этой омерзительной личности. Подушкин решил вызвать его на разговор со шпионом:

— Может быть, господа генералы желают что-нибудь сказать друг другу? Пожалуйста, прошу. Разумеется, в нашем присутствии.

Никол медленно приподнялся на локте и мрачно произнес:

— Я не собираюсь разговаривать с предателем.

— Мне тоже не доставляет удовольствия разговаривать с убийцей. Жаль, что я не убил насмерть, — заявил Нанчев.

Никол:

— Едва ли вы выиграли бы от этого. Не забывайте, что вы укрываете меня уже больше месяца.

Нанчев:

— Я считал вас идейным врагом коммунизма, а вы оказались обыкновенным преступником, убийцей.

Никол:

— Излишняя сентиментальность, генерал. Сожалею в свою очередь, что не задушил эту прелестную советскую разведчицу. Вы мне помешали. Предоставили ей доступ в ваш дом — какая глупость в ваши годы.

Нанчев:

— Я доволен, что помешал вам. Вы хотели убить русскую женщину в моем доме, а это было бы для меня самым большим позором.

Никол (иронически усмехнувшись):

— А вы, оказывается, настоящий христианин.

Нанчев (уже более оживленно):

— Вы, генерал Никол, каждый вечер с патологическим наслаждением рассказывали мне о своих зверствах в России. Вы обзывали русских людей самыми обидными словами, забывая, что я тоже славянин, что русские были нашими освободителями. Вы не скрывали своей ненависти и к болгарам, хотя нашли приют в болгарском доме. Вы посягнули на мою национальную честь и, ослепленные жаждой крови, не замечали этого. Вы — профессиональный убийца, генерал Никол!

Никол (с презрением и яростью):

— Довольно!

Наичев (внешне спокойный, с таким же презрением):

— Фашизм превратил вас в циника. А то, что я христианин, это верно. Иначе я бы давно вас выдал… И это надо было сделать. — Затем, повернувшись к майору Подушкину: — Господин майор, полагаю, наш разговор на этом закончен. Вы сами понимаете мое положение. Я в ваших руках…

Все это время Наташа стояла у окна, то прислушиваясь к разговору, то выглядывая в окно. Вдруг на улице послышался шум мотора. Наташа подала знак майору Подушкину, означавший: «Приехали».

Майор повернулся к Нанчеву и сказал:

— Не беспокойтесь, господин генерал. Нас интересовал Никол. Вы можете спокойно оставаться в своем доме. Только один совет вам: лучше будьте хорошим гражданином своей родины, чем хорошим христианином. — И, обратившись к остальным, распорядился: — Поехали!

Последний день Горан оставил для встречи с Анатолием. Было раннее воскресное утро. В отличном настроении он шагал по пустынному шоссе. Кое-где на стеблях неубранной кукурузы, на сухой траве, на тонких паутинках блестела осенняя изморозь. Синее чистое небо дышало колючим холодом. Горан шел широким шагом и думал о Симеоне. Несколько дней назад он был в селе. Тетя Драга встретила его встревоженная: в носовом платке Симеона она видела кровавую мокроту. «Жизнь в нем угасает», — сказала она. Горан и сам это видел. В глазах семнадцатилетнего Симеона он читал примирение с неизбежностью. Горан обратился к Апостолову, полковник Биримиров предоставил в его распоряжение свою машину, и парня отвезли в одну из софийских больниц. Врачи сказали, что положение его не безнадежно: туберкулез сейчас лечат успешно…

Он зашел к тете Иванке. Анатолий был на аэродроме. Выпив предложенную ему чашку молока, Горан поспешил на аэродром.

Перед штабом он увидел звено Анатолия. Подполковник Ефимов отдавал летчикам последние указания перед предстоящим боевым вылетом. Анатолий заметил своего побратима и с радостной улыбкой дал ему знак подождать.

— Будьте внимательны, — предупреждал Ефимов. — Возможно, в воздухе встретите американские «Лайтнинги» и «мустанги». Вам хорошо известны их силуэты и опознавательные знаки. Смотрите не ошибитесь, иначе будем иметь большие неприятности.

Потом подполковник отпустил их, и Анатолий подошел к Горану, поздравил его с повышением, крепко обнял. Времени оставалось всего минуты две — Анатолию предстоял вылет.

— Я еду в Москву, — сообщил свою новость Горан. — Буду получать истребители.

— В Москву? Счастливец, завидую тебе! — воскликнул Анатолий. — Сходи в Москве на Первую Мещанскую улицу, дом восемьдесят, квартира десять. Там живет моя сестренка, Лялина Галя. Расскажи ей, как мы здесь живем. Возьми у меня в комнате что-нибудь ей в подарок. Непременно зайди к ней, ты же знаешь, она у меня единственный родной человек. Ну, прощай! — Анатолий поцеловал Горана и побежал к самолетам. На бегу он еще раз обернулся и помахал рукой. Горан долго смотрел ему вслед, мысленно повторяя адрес, потом поспешил на выход. Неожиданно он остановился, словно соображая что-то, затем повернулся и направился к штабу.