Чтение онлайн

Касание огня! Да ну его в голову! Вот и спалился дед. Старая техника. Подрезал у кого-то из местных кланов совета.

— Ты защищаешь, я веду, — объявил ему.

Он даже спорить не стал. Лишь кивнул.

— Вперёд, –скомандовал я.

Тут рядом поместье клана Кан. Поищем выживших.

— Господин, ожила рация. Малыш на базе.

— Хо, Серый?

— Живы. Но Чумазов в коме.

Если с лекарем под боком в коме, что ж с ним было?

— Сын?

— Здоров.

Славик Сказов четко внял совету брата. В родном Екатеринграде он бывал теперь редко, предпочитая места, где побольше песка. И действительно, родство со стихией оказалось определяющим фактором на ранних этапах освоения дара. Даже удивительно, почему остальные владеющие так этим пренебрегают, уперевшись в техники. Возможно, что-то более понятное и структурное кажется легче, чем осмыслить аморфную полуразумную сущность стихии. Хотя конечно, никакая она не разумная. Это он её наделял таковыми качествами, чтобы смочь взаимодействовать.

Но он избран песком. Это он помнил четко. А если забывал, то просыпаясь в подобии песчаной воронки, сразу вспоминал об этом.

Бедствие застало его на полигоне в Астрахани. Здесь рядом с суровыми вояками, он узнавал много нового.

Синергия песчаного дара и песчаного гойле даже сейчас выводила его на одну ступень с младшим офицерским составом по силе. Хотя, конечно, мужики поддавались, но и он работал осторожно. Боясь не удержать контроль над стихией. Песок здесь от края степи и до края, и эта мощь опьяняла. Пример Сатоми Обата стоял перед глазами, воспитывая в нем контроль.

То, что происходящее не ученья, стало понятно сразу. Выйти на командование в городе не вышло, так что занявший место погибшего командира части майор отдал приказ удерживать часть.

Тяжелые бои длились до самого утра, постепенно к ним стягивались выжившие из стоящих палаточными лагерями других частей. Только за счет них удалось удержаться.

— Выписан из гражданских, — объявил под утро капитан Супостатов, очередной, уже четвертый командующий, остальные отдали души богу. — Получаешь звание сержанта.

— Я несовершеннолетний, — напомнил Славик.

— Отставить возражение. Зачислен в пятый кавалерийский гусарский полк его императорского величества! — торжественно объявил вояка.

— Служу отчизне! — козырнул Сказов.

— Вот! Верхом ездить умеешь?

— Не как ваши девки из снабжения, конечно, но из стремени не выпаду, — ответил парень.

Офицеры заржали, половина тут же скорчилась от боли.

— Главное правило гусаров знаешь? — спросил Супостатов.

— Нет.

— До тридцати лет в бою умереть должен. Иначе говно ты на палке, а не гусар.

— А вам сколько лет? — уточнил Славик, ведь выглядел мужик сильно за сорок.

— Всё. По коням господа! — подал он голос, проигнорировав вопрос. — В городе сейчас творится ад. Перемололи сколько могли. Теперь время помочь остальным.

Оставили раненных с небольшим числом боеспособных людей. Напуганных коней седлали. Армейский транспорт парой росчерков техникой превращался в баги. Разведчики на квадроциклах и мотоциклах разъехались веером. А остальные запрыгнули на лошадей.

Кто-то вручил Славику шашку и, конечно, форму не по плечу. Затем в руках оказалась старенькая болтовка для традиционной стрельбы в небо.

— Эхей! — заголосил капитан.

Табун закружил. Славик не знал, что делать, но конь привычно втерся в общий поток. Загрохотали выстрелы в небо. И Сказов тоже выжал спуск. В правом ухе зазвенело.

На смену тревогам вдруг пришла лихая радость. Он отдался на волю скакуну. Через копытную дробь слушать песок было тяжело, и несколько раз он откидывался в седле зачерпывая горсти.

— Командир, — заговорил он по рации. — Выжившие справа. Четыре сотни шагов.

Так они двигались от одного очага людей к другому. Направляя всех в часть, взяв с собой лишь немногих на машинах.

Под утро достигли города и увидели, как вереницей в портал загоняют людей.

Раздался синхронный шелест ножен. Блестящие светящие сабли отразили рассветные лучи.

«Как же красиво!» — пронеслась в голове мысль.

А затем свечение табурного доспеха спустилось с всадников на коней, закрывая их.

— Да ну нахер! — не смог сдержать удивления Славик.

— Ура-а-а-а-а-а! — завопил гусарский батальон и ринулся с холма.

— Ура-а-а-а-а! — кричал вместе со всеми Славик.

Я обнял Кёнхи, словно родную сестру.

— Живая, — довольно протянул я, и только потом понял, что девчонка в крови с головы до ног, и теперь я такой же.

Прошелся по её охране. Внутренний взор бежал по телу, будто я всамделишний лекарь, а не многостаночник. Тут закрыть внутренне кровотечение. Там спаять лопнувший энергоканал, здесь быстро срастить пару пальцев, чтобы человек мог оперировать техниками.

— Всё. Уходим! — объявил я.

— Погоди, — поморщилась Кёнхи, и скосила взгляд вниз.

Я понятливо кивнул, и мы зашли в дом. Она, шипя от боли стянула футболку, прикрывая грудь рукой. В стыке нижних ребер была колотая рана от техники лезвий или всамделишнего клинка. Её кое-как закрыл лекарь пока еще был жив, но полоска кожи настолько тонкая, что лопнет в любой момент, и кровь снова хлынет.

Я закрыл глаза осторожно положил руку ей под грудь. Девушка вздрогнула.

— Жениться вам пора, сударыня, — ехидно заметил я, чтобы отвлечь её от болевых эффектов, восстанавливая погибшие клетки и ускоряя бег времени для новой ткани.

Залечив, отвернулся. Девушка переоделась, и мы вышли к остальным.

— Всё, двинули, –погнал я народ. Толпа уже была приличная. С ранеными и детьми. Благо с дарами сооружать носилки и носилки на колёсиках довольно легко. Там отрезал, тут спаял.

Вдали зазвучали выстрелы. Я рванул вперед. На улицу выскочил мятый полицейский автомобиль. Резко ушел в поворот, бортанул задницей зависшего перед ним вторженца, который полетел через всю улицу. За машиной неслась одна из тварей, которые были кем-то вроде загонщиков. Второй полицейских дважды выстрелил из табельного, но монстр не заметил этих потуг, тогда служака пустил шар огня, который бесславно растекся по толстой влажной шкуре, не оставив и пятнышка копоти.