Чтение онлайн

— Пойдем? — неуверенно улыбнулась я.

Марк сжал мою ладонь в своей. Он давал ощущение поддержки. Но когда я украдкой взглянула на его напряженный профиль, то задумалась, точно ли дело только в этом. Марк сжимал мою руку чуть сильнее, чем нужно. Будто боялся, что я сбегу… или что кто-то у него меня отнимет.

Марк привел меня к нужной палате. Когда мы остановились у двери, он сказал:

— Наверно, вам лучше пообщаться наедине. Я заеду за тобой через час.

В другой момент, наверно, это меня взбесило бы. То, что Марк за меня составляет расписание моей жизни, говорит таким тоном, будто я одна из безликих подчиненных, не больше. Но сейчас, пожалуй, это шло мне на пользу. Ни о чем не думать, плыть по течению и машинально кивать.

— Спасибо.

Марк протянул мне пакет с мандариами. Взяв его, я вошла в палату.

— Привет, мам.

Такие палаты я раньше могла видеть только в фильмах. На окраине города в больницах была облезлая побелка на стенах, побитый кафель на полу в коридорах и железные скрипучие кровати на старых, давным-давно поржавевших сетках. Эту же комнату от номера в отеле отличало только наличие медицинских приборов.

— Ева, — улыбнулась мама, приподнимаясь на постели. — Иди ко мне!

Мама протянула ко мне руки. Я тут же подбежала к ней, садясь на край кровати и крепко обнимая. Помимо воли по щекам побежали слезы.

— Я так за тебя испугалась! — всхлипнула я. — Держись, мам, слышишь? Ты только держись! Скоро тебе сделают операцию, и все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы ты жила.

— Ну, что ты, Ева? — она погладила меня по плечу, и я почувствовала, какая слабая у нее рука. — Тише, со мной все хорошо. Но нам с тобой нужно серьезно поговорить. Как я оказалась в этой клинике? Во что ты ввязалась?

— Почему сразу ввязалась?! — возмутилась я, даже немного отшатнувшись.

На окраинах многие шли по кривой дорожке в поисках легкой наживы. По вечерам без необходимости было лучше не высовываться из дома: в каждом переулке орудовал если не грабитель с ножом, то воришка, который мог выхватить сумку и дать деру. Но я никогда не участвовала в подобных вещах. И деньги зарабатывала только честным трудом.

Мама снова попыталась сесть на кровати. Это далось с трудом, подорвало силы. Так что дыхание сбилось, лицо еще сильнее побледнело. Я положила ей руку на плечо, мягко толкая обратно и поправляя подушку. Постель пахла каким-то дорогим ополаскивателем для белья, отчего еще больше казалось, что мама не в больнице, а в какой-нибудь дорогой гостиннице.

— Я не глупая, Ева, я жизнь прожила. Неоткуда у нас взяться таким деньжищам. Даже с твоими двумя работами. Я всегда знала, что не получится никакой операции. Это ты надеялась и билась, как рыба об лед! А я прекрасно понимала, что максимум, на что может хватить этих доходов, — это на кое-какие лекарства, которые дадут мне протянуть какое-то время… А теперь ты сообщаешь, что на носу операция. Где ты взяла деньги? Ты отчаянная, я знаю, и очень упрямая, но… я не хочу, чтобы ты ввязывалась во что-то плохое из-за меня. Я прожила жизнь. Я вырастила свою дочь хорошим человеком. И если уж так суждено…

— Нет, не суждено! — отрезала я, вскакивая на ноги и нервно прохаживаясь по палате. — Но не переживай, мама, деньги на операцию честные. Даже не представляю, что ты себе придумала, где и как я могла бы раздобыть такую сумму!

— Не злись, — вздохнула мама. — Я знаю, что ты хороший и честный человек. Просто за тебя беспокоюсь. Мало ли… Ты в отчаянии, а значит, очень уязвима. Кто-то мог воспользоваться этим, втянув тебя в какие-нибудь темные делишки.

— Прости, — мне стало стыдно за свою вспышку возмущения на больную мать. — Понимаю, как тебя все это шокировало. Извини, что не приехала раньше и не объяснила все. Нам решил помочь один человек… Точнее, оборотень. Марк Демидов. Мы сейчас находимся в клинике, которая принадлежит ему. Кстати, мандарины тоже от него.

Я с улыбкой раскрыла пакет, который до этого поставила на тумбочку. Мама неуклюже приподнялась, чтобы заглянуть в него. Вокруг ее глаз собрались морщинки, будто она посмотрела на солнце.

— Мандарины… надо же, — прошептала она тепло. — Не на Новый Год, еще и так много.

Обычно мы могли выгадать себе всего несколько мандаринок на каждую к празднику. Этот вкус прочно-напрочно связался у меня в голове с праздником. С тем, как я смаковала каждую крохотную дольку, стоя у окна и глядя куда-то в сторону центра, откуда в небо запускали роскошные салюты целую ночь.

— Так кто такой этот Марк? — мама подняла на меня взгляд.

— Брат Артура Демидова. Вожака среди оборотней этого города, — пробормотала я и так очевидную информацию, ведь об Артуре знал каждый.

— Нет. Кто он тебе? — понизив голос, спросила мама. — В мире полно больных и бедных людей, так почему Марк решил помочь именно нам?

Как отвечать на этот вопрос, я не знала.

Продолжить разговор нам не дали. В палату зашел молодой мужчина в белом халате. Его лицо было закрыто медицинской маской.

— Ева Николаевна? Как хорошо, что Вы здесь. Мне нужно обсудить с Вами детали операции.

— Да, конечно, — закивала я.

Он говорил таким напряженным тоном, что я насторожилась, если не сказать, что запаниковала. Врач махнул рукой в сторону двери, и я поднялась, поправив кардиган.

— Вы можете говорить здесь. Мне уже лучше! — заверила мама.

— Не стоит. Лишние эмоциональные нагрузки сейчас не пойдут на пользу, — строго ответил врач.

— Я скоро вернусь, мам, — пообещала я.

Успокаивающая безмятежная улыбка на моих губах была лишь маской. Внутри у меня все похолодело. Я знала, в каких случаях врачи говорят таким тоном. Ничего хорошего ожидать не стоит.

Мы вышли в коридор. Врач шел немного впереди. Быстрым, некомфортным для меня шагом. Так, что мне приходилось сбиваться с дыхания, чтобы успеть за ним.

— Так что Вы хотели мне сказать?

— Не здесь же, посреди коридора! — раздраженно ответил мне врач.

Он еще больше прибавил шаг. Так, что мне пришлось практически бежать за ним. Но говорить что-либо еще я не решилась. Чувствовала в глубине души, что я и моя мама здесь на птичьих правах. Не хватало еще разругаться с врачами и потерять шанс на операцию. Конечно, Марк этого не допустил бы, будучи владельцем клиники. Но в этот момент я почему-то об этом не думала. Мы шли по коридорам, то и дело куда-то сворачивая, проходя через какие-то двери. Если честно, я запуталась в планировке клиники. Наверно, из-за того, что мне приходилось помимо воли спешить. В итоге я была больше занята тем, чтобы поспеть за врачом, чем тем, чтобы потом здесь не заблудиться. Он открыл одну из дверей. Я машинально ринулась туда, но замерла. Это была небольшая кладовка: швабры, ведра, бутылки моющих средств. Никаких дверей, даже окон.

— К-куда Вы меня привели? — я растерянно посмотрела на врача.

Мурашки побежали у меня по спине. В этот момент я была готова поклясться, что под маской врач усмехнулся. Почти оскалился. Ведь вокруг его глаз собрались мелкие неприятные морщинки, злые и торжествующие.

Я шарахнулась назад, громыхнула зацепленная мною швабра о пол. Врач шагнул ко мне, толкая дверь, хотя коридор и без того был пуст. Никто не увидит ничего, не услышит… И все-таки я закричала, когда впервые в жизни увидела по-настоящему, не на экране, как человек превращается в зверя. Коротко остриженные волосы на голове зашевелились, сквозь них проросли серые волчьи уши. Человеческие же исчезли, будто втянувшись в виски. Маске не осталось, на чем держаться, и она упала на пол, открывая вытягивающуюся морду с опасным оскалом.

— Помогите! — закричала было я.

В этот же момент оборотень толкнул меня к стене. Он зажал мне рот ладонью. Я в ужасе замычала, буквально кожей чувствуя, как его рука трансформируется в мощную лапу. Он держался где-то между человеческим обликом и волчьим: огромный зверь на задних лапах.

Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но без толку. Только загремели падающие предметы.

Разозленный оборотень зарычал, замахиваясь второй рукой-лапой. Когтями размером с ножи. Прямиком по моей шее.