Чтение онлайн

— У Логана и Серены, хрипло ответил я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Почему ослушалась меня? — сложил я руки на груди, видя, как она скривилась от моих слов.

— Я не меняю своих решений. Тем более я ясно дала понять, что там мне нет места.

Я оскалился от ее слов. Почему она скрывает свои чувства? Ведь ее глаза не врут, даже когда она пытается быть такой серьезной, такой закрытой.

Ее глаза выдают ее. Они кричат о той боли, о той любви, которую она так отчаянно пытается спрятать. И я это вижу. Я чувствую это. И это сводит меня с ума.

Мышка не знала куда себя деть. Ее пальцы нервно теребили подол платья, выдавая смятение, которое она так старательно пыталась скрыть.

А я не мог оторвать от нее свой взгляд. Этот взгляд, полный тоски, сожаления и необузданного желания. Год назад я отказался от нее. Отказался от той, которую должен был оберегать, защищать, любить.

Сглотнув, я почувствовал, как слова, вылетевшие из ее уст, лишь подлили масла в огонь, разжигая его внутри меня.

Я преодолел расстояние, отделявшее нас, и встал напротив нее. Мышонок вздрогнула, ее губы сжались в тонкую линию. Губы, вкус которых я так жажду ощутить.

— Мы с тобой похожи, мой голос прозвучал хрипло,

— ведь я тоже не меняю своих решений, мышонок.

Она непонимающе смотрела на меня, в ее глазах плескалось непонимание. Она не улавливала сути моих слов, не понимала, что это значит.

— Уходи, прошептала она, ее голос дрожал.

— Я не хочу тебя видеть.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь стальная решимость. Я осторожно погладил ее по щеке. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но я не дал ей.

— Придется, произнес я, — ведь я этого хочу.

Не мешкая, пока она была в замешательстве, я поднял ее. Под ее испуганный крик я закинул ее себе на плечо, придерживая за талию.

— Что ты делаешь? — услышал я ее возмущенный голос. Она стала бить меня по спине своими маленькими кулачками, но это лишь добавляло остроты моменту.

— То, что должен, ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Хьюго, спусти меня! — кричала она, когда я вышел из комнаты, неся ее прочь.

— Ненавижу тебя! Отпусти меня! Отпусти, прошу! — требовала она, но я не обращал внимания на ее мольбы.

Я знал, что делаю. Знал, что это единственно верный путь. И никакие ее крики, никакая ее ненависть не остановят меня.

Мэдисон

Я колотила его по спине, но мои удары были для него даже незначительны. Злость и обида захлестнули меня с новой силой. Зачем он так поступает? Почему заставляет делать то, чего я совершенно не хочу? Его рука, сжимающая мою талию, казалась стальным обручем, сильным, мощным, не дающим шанса вырваться.

Придворные оборачивались на нас, их лица расплывались в улыбках. Только не у меня. Я волновалась из-за него. Боялась его взгляда, боялась того, что он пробуждает во мне, несмотря на всю злость и ненависть.

— Спусти меня, прошептала я приглушённый голосом, но он даже не слушал, погруженный в свои мысли.

Собрав последние силы, я ударила его сильнее в спину, выплескивая всю свою обиду и отчаяние.

— Еще раз так сделаешь— начал он, но не договорил. ю

Вместо этого его рука скользнула ниже, и он небрежно пригладил мою ягодицу. Я замерла. Замерла, потому что он не имел права меня трогать. Не имел права прикасаться.

И это осознание, эта дерзость с его стороны, пронзила меня насквозь, оставив лишь горечь и смятение.

Я замолкла, вообще не двигалась. Слезы жгли мои глаза, но я сдерживала их, отказываясь показывать ему свою слабость, свою боль. Пусть думает, что я сильная, пусть не видит.

Вдруг донесся шум — радостные крики людей. Его людей. Холодок пробежал по моей спине, когда он грубо вытащил меня на улицу.

Он спустил меня на землю, и я тут же отпрянула, инстинктивно обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от его взгляда, от его присутствия.

Я огляделась: вокруг царило безудержное веселье. Люди пели, танцевали, смеялись. Этот вид, полный жизни и радости, лишь усилил мое собственное чувство опустошенности. Сердце сжалось так сильно, что я боялась, что оно вот-вот остановится.

— Нашего сына приняли всё люди из стаи, прошептал он мне на ухо. Его голос, такой низкий и властный, заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, чтобы взглянуть на него. Его глаза они горели. Ярким, необузданным пламенем, которое притягивало и пугало одновременно.

В этот момент его взгляд был другим – мягче, нежнее. В нем промелькнула такая теплота, что я невольно засмотрелась. Я сглотнула, пытаясь справиться с внезапным волнением.

— Я не хочу здесь находиться, мой голос едва дрожал.

— Я пойду обратно в комнату. Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, вставая напротив. Его тело стало непреодолимой стеной.

Потупила взгляд, смотря ему в грудь, чтобы не пересекаться с его глазами. Не выдержу, не смогу. Слишком тяжело.

— Тебя никто не отпускал мышонок, произнес он, и в его голосе звучала незыблемая уверенность.

— Ты остаешься. Я резко посмотрела ему в глаза. Он говорил это так серьезно, что я поняла, что спорить бесполезно. Я остаюсь.

Я зажмурилась, судорожно сжимая ладони. Слезы грозили вырваться наружу, но я боролась с ними.

— Зачем? Я не хочу, прошептала я, когда снова открыла глаза. Хьюго усмехнулся. Его взгляд. Почему он смотрит на меня так? Что он чувствует?

— Не хочешь быть на празднике нашего сына? — его голос стал хриплым, и я сглотнула, оглядываясь вокруг.

— Никому нет до тебя дела. Церемония завершилась, теперь ты можешь быть здесь, — произнес он твердо и спокойно.

Я не знала, что делать. С одной стороны, я измотана, и так хочется хоть немного отдохнуть. С другой – мне страшно.

Страшно от его близости, от его взгляда, от того, что он пробуждает во мне. Я молчала, не зная, что ответить. Смотрела себе под ноги, чувствуя, как мое сердце бешено колотится из-за него.

— Я уже говорила, что не хочу! — мой голос сорвался на полуслове.

— Почему ты не понимаешь? — спросила я, видя, как его брови нахмурились, как напряглась челюсть.

— Потому что ты должна быть здесь, его голос был низким и резким.