Чтение онлайн

– Я не могу говорить. Приходи. Одна.

Она положила трубку.

Я долго смотрела на потухший экран, где только что горело имя «Арина», пытаясь сообразить, зачем ей вдруг понадобилась я. Во что она решила мен втянуть. В её искренность я не верила.

На следующее утро, оставив Машу с проверенной няней, я вошла в пафосное, полупустое кафе «У озера». Арина сидела у дальнего окна, лицо бледное, без привычного безупречного макияжа. Она увидела меня и помахала рукой. Увидеть её нормальной, без слоя косметики и дорогущих брендовых вещей было как-то непривычно. Она всегда напоминала куклу, а теперь передо мной сидел живой человек.

– Спасибо, что пришла, – сказала она, когда я села.

– Ты сказала, это касается моей дочери. Только поэтому я пришла, – начала я без предисловий. – Говори.

Арина глубоко вдохнула, её пальцы сжали салфетку. – Я знаю, что происходит. Знаю, что Машу ты себе вернула. Но...ты действительно веришь, что Максим отстанет от тебя?

Она впилась в меня немигающим взглядом.

– Ты что-то знаешь про это? – спросила в ответ, не желая отвечать на её вопрос. У меня или уже развилась паранойя, или действительно Арина пыталась манипулировать мной.

– Я слишком хорошо его знаю, – грустно улыбнулась она. – Он от тебя не отстанет. Не верь его обещаниям. Это он специально сейчас будет делать вид, что на твоей стороне. На самом деле ударит в самый неподходящий момент.

– И что ты предлагаешь?

– Помогу тебе, чтобы Маша осталась с тобой.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам. – И что ты хочешь взамен? Деньги?

– Нет, – она резко покачала головой. – Я хочу, чтобы ты исчезла. Взяла дочь и уехала. Далеко. И никогда не возвращалась. Чтобы Максим больше никогда о тебе не слышал и не видел.

В груди у меня всё похолодело. Такого я не ожидала. – Зачем тебе это? – прошептала я. – У тебя же есть он. Мне он не нужен. Я бороться за него не собираюсь...

– У меня нет его! – её шёпот стал резким, полным боли. – Его нет уже давно! То, что мы вместе это просто видимость. А теперь... теперь, когда появилась ты и Маша, он совсем перестал меня замечать. Он весь горит этой мыслью о дочери. О твоей дочери. Он ищет способы быть рядом с ней, строит планы, говорит с юристами... Он смотрит на её фотографию так, как никогда не смотрел на меня. Никогда!

В её голосе слышалась и злость, и обида.

– Ты же видела, каким он стал после того, как нашёл тебя? Жестоким, одержимым. А теперь... теперь он стал другим. Но не из-за меня. Из-за неё. Из-за вас. Вы отняли у меня даже того холодного, расчётливого Максима, который был рядом! Вы не оставили мне ничего!

– И ты думаешь, что если нас не будет, он вернётся к тебе? – спросила я.

– Да, он вернётся и всё будет как раньше! – она выдохнула, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. – Я хочу, чтобы вас снова не стало. Чтобы ты не могла вот так просто... брать то, что должно было быть моим. Моей жизнью. Моим будущим. Ты его никогда не любила по-настоящему. Ты только боялась его и бежала. А я... я годами терпела его холод, его расчёты, его сделки. Я заслужила его! Я заслужила то, что он может дать! А ты... ты просто родила ему ребёнка и теперь вновь в центре его вселенной! Это несправедливо!

Её логика была кривой, искажённой болью и годами жизни в тени, но в ней была своя чудовищная правда. Она не боролась за любовь. Она боролась за своё место, за тот мирок влияния и статуса, который она годами выстраивала. А мы с Машей ворвались в него, как ураган.

– И как ты собираешься помочь мне выиграть? – спросила я, отстраняя эмоции.

– У меня есть доступ к закрытой медицинской базе, – сказала она тихо, опустив глаза. – Я могу достать справку... о твоём «психическом здоровье», я могу сделать так, чтобы все твои медицинские показатели были идеальны, а любые попытки Максима оспорить твоё материнство разобьются о заключения лучших специалистов. У меня есть знакомый судья. Я помогу, у меня есть связи.

Я молчала, прокручивая в голове её слова. Вероятность того, что Максим может пойти на подлость, существовала. Но всё же, всё же после вчерашней картины, когда он так нежно смотрел на нашу дочь, мне не верилось, что можно так играть.

– Я предлагаю сделку, – продолжила Арина. – Ты получаешь дочь. Я получаю... шанс. Шанс, что когда вас не будет, он, наконец, увидит меня. Или хотя бы перестанет смотреть сквозь меня. Ты уезжаешь в другую страну. Навсегда. И мы больше никогда не увидимся.

Я сидела и смотрела на эту красивую, несчастную, опасную женщину. Она была готова на всё, чтобы уничтожить конкурентку, даже если это значило временно ей помочь.

Согласиться — значит получить всё, но обречь себя на вечное бегство и разрыв всех связей. Отказаться — значит получить в лице Арины смертельно опасного, мотивированного врага, который будет бить по самым больным местам: по моей репутации, по моему психическому здоровью в глазах суда, по моей дочери. Ведь она могла развернуть войну против меня, и если у неё есть связи, она с таким же успехом может подделать бумаги о состоянии моего психического состояния и навсегда отобрать Машу, чтобы заслужить одобрение Максима.

Она была опасна. Очень опасна, даже опаснее моего дяди. Чего только женщины не готовы сделать ради любви.

– А если я откажусь? – спросила я, уже зная ответ.

Пухлые губы Арины изогнулись в безрадостную улыбку. – Тогда ты получишь войну на два фронта. С Максимом, который хочет быть отцом. И со мной. Я могу превратить тебя в глазах суда в истеричку, которая не способна дать девочке стабильность. А потом... – она сделала паузу, давая мне представить, – ...когда тебя лишат опеки, и Маша останется с отцом, я буду рядом. Я буду той разумной, заботливой, стабильной женщиной, которая поможет ему её растить. Я заслужу его одобрение. Его благодарность. Может, даже больше.

Холодный пот выступил у меня на спине. А вот сейчас она говорила правду. В её плане была чудовищная, железная логика. Она готова была использовать мою дочь как пешку в этой игре, чтобы занять место в жизни Максима.

– Ты готова разбить жизнь ребёнка, ради того, чтобы быть рядом с Максимом? – прошептала я.

– Я готова сделать так, чтобы у неё была прекрасная жизнь с любящим отцом и... адекватной мачехой, у которой больше ресурсов и терпения, чем у её родной матери, – холодно поправила она. – В конце концов, что лучше для девочки? Вечное бегство с матерью-неудачницей? Или стабильный дом, лучшие школы, безопасность? Я могу дать ей это. А ты? Что ты можешь дать, кроме своей любви?

Холодный пот выступил на спине. Арина не блефовала. В её словах была методичная, женская жестокость, которая всегда казалась мне страшнее мужской грубости. Она не била кулаком по столу, она тихо и аккуратно раскладывала передо мной моё будущее, как маньяк – инструменты для пытки над своей жертвой.

– Хорошо, – ответила холодно. – Я согласна.

Глаза Арины вспыхнули ликующим, хищным огоньком. Она выиграла этот раунд. В её мире это значило всё.

– Но у меня есть условие, – продолжила я, не давая ей насладиться победой. – Всё должно быть законно и безупречно. Все бумаги с печатями. И только когда у меня на руках будут все документы, все решения судов и вид на жительство в другой стране – только тогда я исчезну. Не раньше. И до этого момента – никаких подкопов. Никаких «случайных» утечек информации Максиму.