Чтение онлайн

– Ну и как? Убедился? Как видишь, всё в порядке, – прошипел я. – И теперь ты можешь идти.

– Не тебе решать, когда я уйду, – ответил Демид. – Если Вика скажет уйти, я уйду.

Между нами, в тесном пространстве прихожей, заискрило невидимое напряжение. Воздух стал густым, им тяжело было дышать. Он не отводил взгляда, и я не видел в его глазах страха. Он меня изучал. Как угрозу. Как препятствие.

– Ребята, – голос Вики прозвучал резко. Она всё ещё стояла между нами, её лицо было белым от злости. – Хватит. Сейчас вы оба возьмёте и выйдете за дверь, если не прекратите. Я не собираюсь это терпеть.

– Я, по крайней мере, отец Маши, – проговорил я, цедя каждое слово сквозь стиснутые зубы, не сводя глаз с Демида. – У меня есть право здесь быть. А он? Он вообще кто такой, чтобы находиться в квартире, где живёт моя дочь?

– Максим, заткнись! – Вика рванула вперёд, её глаза полыхали. – Демид – мой гость. И тебе, Одинцов, никто не давал права распоряжаться в моей квартире и оскорблять моих друзей! Понятно?

«Мой гость». «Моих друзей». Она защищала его. А я едва мог справиться с дикой, неконтролируемой ревностью.

Я перевёл взгляд с Демида на неё. Видел, как дрожит её подбородок, как она из последних сил держит себя в руках, пытаясь остановить меня. Снова мелькнули воспоминания, как она дрожала от страха, но бросалась на меня и на машину ,когда я увозил Машу. Почувствовала себя настоящим говном из-за того, что снова заставляю её переживать страх. Это мгновенно отрезвило. Я понял, что своим диким поведением подтверждаю её худшие представления о себе. Для неё я был тем самым чудовищем, которое врывается и крушит.

Демид молчал. Он наблюдал. И в его молчании было больше силы, чем в моих криках.

Надо было остановить себя, надо было уйти, чтобы не испортить то хрупкое перемирие, которое мы только заключили с Викой. Но я не мог заставить себя развернуться и выйти, чтобы оставить их снова вдвоём.

Мой внутренний голос, тот самый, который помогал оставаться прагматиком и заключать миллионные сделки, резко остановил меня: «Идиот. Если уйдёшь сейчас – ты проиграл. Окончательно. Ты станешь для неё истеричным бывшим. А этот... этот Демид останется настоящим мужчиной, который умеет сохранять спокойствие».

Я посмотрел прямо на Вику. В её глазах читалась готовность к новой схватке.

– Я, вообще-то, к Маше приехал, – сказал я, неимоверным усилием воли гася злость и возмущение. – Мне, в общем-то, плевать на твоих гостей.

Я видел, как она моргнула. Как её брови чуть приподнялись от настоящего удивления. Она ждала скандала, ультиматума, ярости. А я... просто переключил тему. Сделал вид, что этот мужчина в её прихожей – не более чем мебель.

Игнорирование – высшая форма презрения.

– Могу я к ней пройти? – спросил я.

Вика замерла на несколько секунд. Её взгляд метнулся от меня к Демиду и обратно. Она явно не знала, как реагировать. Её сценарий дал сбой. Она не могла выгнать отца, который пришёл с подарком к дочери, не выглядев при этом истеричкой.

Она молча отступила в сторону. – Она в комнате, – тихо ответила она.

Я коротко кивнул, протянул ей смятый букет, который всё ещё сжимал в руке. – Держи. Это... тебе.

И, не глядя больше ни на кого, прошёл мимо Вики в комнату. Я чувствовал на своей спине два взгляда: её – растерянный и настороженный, и его – оценивающий, наверняка полный недоумения.

(Вика)

Букет в моих руках казался раскалённым. Белые розы и лилии, такие нежные, с тонким ароматом, обжигали пальцы через целлофан. Мне было стыдно за Максима, за его дикую сцену, очень похожую на ревность, хотя с чего бы.

Было стыдно перед Демидом, который видел моё унижение – и в прошлый раз, и сейчас.

И злость. Тупая, бессильная злость, направленная на всех сразу. На Максима, который не умел иначе. На Демида, который стоял сейчас, как воплощение праведности. Злость на себя за то, что я впустила их обоих. Потому что не смогла отказать Демиду, когда он позвонил в дверь с вопросом «как вы?». Потому что была слишком измотана, чтобы придумать отговорку. Его доброта, его забота – всё это сейчас казалось не поддержкой, а тяжким, неудобным долгом. Я будто должна была ему за ту помощь. Ведь если сказала бы, что всё хорошо и впустила, то несомненно выглядела бы неблагодарной. Он был слишком хорош. Слишком правильным. И от этого его присутствие стало меня раздражать.

В прихожей стояла абсолютная после того, как дверь в Машину комнату закрылась. Я не смотрела на Демида, а разглядывала конденсат на лепестках роз, чувствуя, как его взгляд медленно прожигает меня.

– И ты его ещё в квартиру пускаешь, – наконец сказал он тихо, я почувствовала в его голове осуждение. – После всего, что он сделал.

Я медленно подняла на него взгляд, посмотрела исподлобья. – А что ты предлагаешь мне сделать? – мой голос прозвучал хрипло. – Выставить его за дверь? Устроить ещё один скандал на глазах у дочери? Опять звонить в полицию? У меня уже нет на это сил, Демид.

– Нет, – он покачал головой. – Но ты же можешь меня попросить. Я выставлю.

Это его «я выставлю» прозвучало так… по-мужски. Так как, наверное, должен был бы сказать кто-то, кто действительно переживал за меня. Я не хотела, чтобы он меня защищал. Я просто не хотела новой драмы. Потому что знала; Максим не отступит, а у нас только в отношениях появилось немое перемирие. Он мне сейчас нужен был как союзник, а не как враг. – Чтобы вы здесь подрались? – я фыркнула, мне не удалось скрыть горечь в голосе. – Нет, спасибо. Мне не нужно, чтобы мужчины выясняли отношения на моей территории. Как бы мне ни было неприятно его присутствие, я не хочу больше этой ненависти и злости. Поэтому… не учи меня, пожалуйста, Демид. Не надо.

Я отвернулась, положила букет на тумбу у зеркала. Мне нужно было, чтобы он ушёл. Сейчас. Чтобы я могла наконец выдохнуть, остаться одна и разобраться в этом бардаке. Но как сказать это человеку, который, по его мнению, пришёл помочь?

– Уже поздно, – начала я, глядя в стену. – Я сейчас буду Машу спать укладывать.

Намёк был более чем прозрачный. Но Демид не шелохнулся. Я почувствовала, как в душе поднимается раздражение на его упёртость.

– Я не уйду, пока он здесь, – сказал он твёрдо. – Вдруг он опять что-то устроит. Я буду здесь. На всякий случай.

«На всякий случай». Он что, возомнил себя моим охранником. Без моего спроса. От этой «заботы» становится душно.

Не отвечая, я повернулась и пошла к комнате. Мне нужно было переключиться. Выдохнуть. Я приоткрыла дверь.

Максим сидел на полу, скрестив ноги, как большой ребёнок. Перед ними стояла высокая кривая, разноцветная башня из крупных пластиковых кубиков. Маша, стоя рядом с ним, сосредоточенно пыхтела, пытаясь водрузить на самый верх очередной синий блок. У неё получилось. Она откинулась голову назад и засмеялась, захлопала в ладоши, сияя счастливой улыбкой. Максим тоже улыбнулся. Всё его лицо, вся поза выражали такую нежную заботу, что у меня сжалось сердце. Если бы я его не знала, то подумала бы, что он самый лучший мужчина на свете. Только хороший человек может так сильно любить своего ребёнка. Так думала раньше я. В памяти всплыли обрывки воспоминаний. Мой папа. Его руки, он поправляет мне воротник на платьице. Целует в щеку и обнимает. Шепчет, что я самая красивая и он мной очень гордится.