Чтение онлайн

И я позвонил Михаэлю.

Мы встретились на выходе из пассажа. Михаэль как раз покупал подарок дочке на день рождения и согласился со мной встретиться. В забегаловке внизу мы взяли по безалкогольному пиву, и однокашник продемонстрировал мне огромную розовую коробку с барби, лошадью и коляской.

– Как ты думаешь, пойдет? Не знаю, что у них сейчас в моде...

– Сколько ей, пять? Думаю, да, - сказал я. Странный он - ну откуда мне знать, что сейчас любят пятилетние девочки?

Михаэль, как нормальный немецкий мужчина, разведен. С дочкой общается по выходным. Посоветоваться с бывшей женой по поводу подарка то ли не приходит в голову, то ли у них плохие отношения. Я не стал уточнять - не хватало мне еще лезть в подобные дела. Вот насчет дочки, если честно, я ему завидую. Порой и мне так хотелось бы иметь маленькую девчонку или пацана, возить в зоопарк, катать на пони, рассказывать, почему земля вращается вокруг солнца, а не наоборот...

Жаль, что без женщин в этом деле ну никак не обойтись.

– Так чего ты хотел-то?

Я рассказал вкратце. Михаэль пожал плечами.

– Телефон пробить можно, не вопрос... но зря ты с этим связался. Дохляк полный.

– А что, еще новенькое что-нибудь нашли?

Михаэль поколебался.

– В общем-то, это не тайна, но... Ну ладно, ты тоже подкинул информацию насчет этого фонда. Нам-то деваться некуда, приходится расследовать. Но как я тебе сразу сказал, дело это гиблое. Ты знаешь, что эксперт написал?

– По поводу трупа?

– Да, конечно. Как уже говорилось, мужик был застрелен. Классическая огнестрельная рана в сердце. Снайперская работа прямо. Так вот. Оружие - не определяется. Пуля...
– Михаэль сделал драматическую паузу - пули нет. Исчезла.

– Как исчезла?

– А вот так. На месте преступления нет гильз или, допустим, других вылетевших пуль. Ну это ты знаешь. Пуля должна была остаться в организме убитого, так как нет выходного отверстия. Так вот, пули - нет. То есть совсем. Канал есть, вход есть - а пуля как будто растворилась.

– Боже милостивый, - сказал я, - то есть его вскрывали, и точно убедились, что это не какая-нибудь хрень со смещенным центром тяжести...

– Да уж не сомневайся. Конечно, вскрывали. Да и канал был прямой и простой, так что не со смещенным центром. Пуля просто исчезла, нет ее.

Я допил безалкогольную бурду. Задумался. Какая-нибудь ледяная пуля? Ерунда...

– А еще что-нибудь есть на трупе? Другие повреждения? Как он был одет?

– Раздет до пояса, - Михаэль хмыкнул, - без штанов, короче. Тоже непонятно, кстати, почему. Только в трусах. И повреждения были - поврежден левый глаз, но там не огнестрельное, там будто дали в глаз хорошо...

– Спасибо. И еще - там в комнате кровь. Анализ брали?

– Где ты имеешь в виду? На полу?

– На полу и на углу стола.

– На полу кровь Шефера. А вот на углу стола - кровь девочки. Немного, судя по всему, небольшое повреждение. Это о чем-то говорит, мистер Холмс?

– Может, и говорит, - сумрачно сказал я,

– А у тебя что? Есть новенькое что-нибудь? Версии?

– Не знаю, - признался я, - в Россию пока послал коллегу. А так... хочу проверить русскую версию. Девчонка знала русский, может связалась с какими-нибудь этническими преступниками. Но честно говоря, сомнительно. Поговорил с педагогами, психологами. Кроме того, что психически у девчонки мощнейший сдвиг по фазе - ничего нового... Кстати, ее подруга убеждена, что девочка - в России. Почему - не говорит, вроде бы, планов у той никаких не было. Но вот убеждена почему-то подруга.

– Я тоже думаю, что в России, - кивнул Михаэль, - где же ей еще быть? Ну ладно, пойду я. И это, Клаус... если твой помощник или ты в России что-нибудь накопаете - ты уж нас не забывай, хорошо?

– Вас забудешь!
– хмыкнул я, и мы пошли расплачиваться.

До вечера я занимался опросом соседей.

Мне везло - все были дома, так что я мог закончить все в один вечер. Но правда, много этот опрос не дал.

Все соседи как один хвалили семью Шефер как весьма приличную и порядочную. Она - немного сухая, вы понимаете, но очень порядочная женщина. Что касается самого Шефера, то это был добряк, душка, без памяти обожал семью, с детьми возился, играл с мальчиком в футбол. Милый такой человек, слова дурного от него не услышишь, такой приятный. Воистину, лучшие уходят первыми. А вот дочка их, сами понимаете, не очень. Сразу видно гнилое семя, еще и иностранка. То есть дело, конечно, не в этом, но вы понимаете... Она как-то не вписывалась в их семью. В чем выражалось ее дурное поведение? Так ничего особенного, не то, чтобы она хулиганила. Но она два раза убегала из дома, бедные Шеферы не знали, что делать и куда податься, и вообще, вы понимаете, была очень некоммуникабельной, часто не здоровалась даже на улице. Удивительно, вот сын Шеферов - очень милый мальчик, а старшая - ну просто ужас.

Ничего нового о контактах Лауры, о событиях в последнее время я не узнал. Из четырех домов, в которых я вел опросы, два в тот роковой вечер были пусты, в третьем ничего не могли вспомнить. И лишь бабушка, живущая напротив Шеферов, совершенно одна в двухэтажном доме с пятью кошками, дала ценную информацию.

– Машина рядом с их домом стояла вечером! Незнакомая, с кельнскими номерами. Ни разу такую не видела. Мерседес это был, серебристый такой...

Более точного описания машины мне добиться не удалось. Но и это уже хлеб.

– А как долго машина стояла?
– спрашивал я, - часа два?

– Да вот пока фильм не начался... в восемь фильм по РТЛ шел, я и пошла смотреть. А до тех пор все стояла. А может, и дольше, я же не знаю, я потом спать легла, а окно спальни у меня в сад выходит, я на эту машину не смотрела больше.

Опять звонить в полицию, пусть пробивают по своей базе... Я решил, что это дело в любом случае подождет до завтра и поехал домой - читать Фромма и спать.

Вернер много спал, но часто просыпался при этом: во сне он неизменно возвращался назад, в тюрьму. Иногда его будил собственный крик. Он стискивал зубы и лежал в темноте, молча убеждая себя в том, что все закончилось, что больше никто не тронет его, что здесь - свои. Свои? Во всяком случае, эти люди - не нацисты, и они не проявляют к нему враждебности. Со временем он стал просыпаться реже. Видно, помогали здешние лекарства. А с утра приходила Инти, и становилось хорошо. Вернер молча радовался, когда она появлялась. Ухаживала за ним, кормила, переодевала. Она же меняла повязки. Она же ставила уколы и при необходимости вскрывала скальпелем гнойники, чистила раны. Инти была здесь врачом. Но тогда почему она же и сидит с ним, и ухаживает? Почему для этого нет нянечек? Вернер ничего не понимал в этой жизни.

Не каждый, но почти каждый день к нему являлся Инка. Он рассказывал - но иногда и задавал вопросы, чтобы убедиться, что Вернер хотя бы слушает и понимает его. Вернер со временем начал говорить больше и охотнее - если сравнивать с его почти полной неспособностью к связной речи в начале.

– Вы думаете, я поверю в это? Древняя цивилизация... Атлантида. Куда же они все делись? Почему нет следов, раз они были такие высокоразвитые? Как они вообще допустили разрушение материка? Да еще, вы говорите, они заселили все континенты... и где их следы?