Чтение онлайн

– Вы хоть подумали, почему Авенат идёт за нами, а не прячется за стенами?
– спросила Эвинна.
– Если у нас две тысячи бойцов против его девятисот? И почему не атаковал нас сразу, как только мы вышли из города? Алкская рота может быть поднята по тревоге за полчаса. Тогда соотношение сил было даже выгоднее, чем сейчас...

– Ты о чём?
– поинтересовался воевода.
– Как он может не выйти нам навстречу, это же позор!

– Для алков ничего не позор, что помогает победить, - отозвалась Эвинна.
– Если они идут за нами, да ещё тянут с ударом - только потому, что уверены в победе. Думаю, они хотят, чтобы мы собрали всех, кто готов сражаться - и уничтожить одним ударом.

– Это мы их уничтожим!
– тут уж не выдержал даже осторожный Ромуальд.
– Дружина у короля, конечно, неплохая, но с ними с лета занимались алки, а с такими учителями мы их размажем!

– Да что вы её слушаете?!
– вспылил Эгберт.
– Вы решили подчиняться картирской девке, которая пляшет перед мужчинами для увеселения? Уж она навоюет...

– Ты не видел, как она дралась, когда на нас в тюрьме напали, - нахмурился воевода. Эвинне он, конечно, не верил ни на грош, но и пойти против правды не мог. Настоящий вождь, отметила Эвинна, за таким идут в огонь и воду. Как и остальные - для своих людей. Все они чем-то напоминают её отца - за Эгинаром ван Андрамом тоже шли, он тоже был храбрым и умелым воином. И он считал, что для победы достаточно мужества и отваги бойцов, среди которых ещё хватало легионеров Империи и старого оружия. В итоге упокоился со своими храбрецами в Кровавых топях, а Амори жив и дохнуть не думает. Этот горький урок был единственным, что досталось ей от отца - но он не раз спасал её и тех, кто ей доверился. Никогда не считай себя самой умной. Но именно это и делают сейчас вожди племён, а королева не рискует против них идти. Это у алков командиры рот и полков - всего лишь назначенные на свои должности, несмотря на древность своих родов, Амори волен и снять любого в любой момент. А тут королева - лишь первая среди равных, а воевода - вообще подчинённое лицо, которого слушать - себя не уважать. Но и он из старого, уважаемого рода, кого попало служить королеве не поставят. А эта-то куда лезет?!

Эти мысли возникли в голове Эвинны, как будто она прочитала их. Она устало вздохнула, но отчасти они правы: она и правда пока никто. И допустила ошибку, прямо высказав своё мнение. Теперь для племенных вождей, королевы и воеводы чуть ли не делом чести станет не согласиться с ней, высмеять, выставить трусливой дурёхой. Что ж теперь делать-то? Но Ромуальд, то ли в силу природной осторожности, то ли просто будучи поумнее остальных, решил дать ей последний шанс.

– Катэси, - начал он, Эвинну уже начал бесить этот высокопарный слог, которым изъяснялись здешние вожди. Делать им нечего, как соревноваться в красноречии.
– Погодите. Мы знаем, что южане воевать, как мужчины, не умеют, и потому выдумывают себе разные женские увёртки. Тем самым они уподобляются женщинам, что взяли в руки вместо прялок мечи, - вождь ивэ ехидно подмигнул Эвинне - будто товарке по заговору. "Что он затеял-то?
– гадала Эвинна.
– Ведь не так же он прост, как Эгберт! Что-то ему от меня надо, но что?!" - Однако и у нас в собрании есть женщина, взявшая в руки... не то. Так, может, она и правда поймёт южан лучше нас? Давайте же послушаем...

– Давайте, давайте!
– горячо поддержал забаву Эгберт.
– Она рвётся нам сказать...

– Да, мне даже интересно, - веско добавил Сигиберт.

– Говори, Эвинна, - всё же показывая, кто тут главный, произнесла королева.
– Что бы ты сделала на месте Авената и... моего сына?

– Пожалуйста, - холодно улыбнулась она.
– Смотрите, катэ, мы сейчас здесь, - для пущей наглядности она чертила на подтаявшем, истоптанном снегу в шатре ножнами от меча.
– Вот мы. Вот они. А вот тут сбоку, по правую руку от нас, если мы развернёмся лицом к Бирре и к алкам, Долина Тысячи Камней. Если мы встанем в чистом поле, на месте алков я бы в центр поставила королевскую дружину, с боков подпёрла её алкской пехотой. Смотрите, сотню вот сюда, сотню вот сюда, а ещё сотню оставила бы в запасе. А в крыльях войска поставила бы - вот тут, ближе к долине, чтобы отрезать вас от неё - этих их стрелков с новым оружием. На другом крыле - рыцари: они отрежут нас от отхода к племенам. Вы становитесь, кто как придётся - ну, против королевской дружины будете стоять вы и ахташи, напротив алкской пехоты и рыцарей - ахташи, напротив другой алкской сотни, с огнестрельным оружием - ивэ.

Дальше вы, конечно, атакуете дружинников короля - так?

– А то как же!
– нетерпеливо воскликнул Эгберт.
– Давно уже сидят в печёнках харванидские прихлебатели!

– И увязнете. Дружинники - отличные бойцы, сами знаете, и их много. Вдобавок они будут стоять на холме. Летом их бы прикрывала ещё и река, но и сейчас вам придётся лезть вверх. Лучшая часть нашего войска увязнет в их обороне. А тем временем стрелки из своего огненного оружия расстреляют ивэ, перехватят вход в Долину, и пойдут в тыл дружине и рипуариям. При этом та часть их пехоты, которая имеет обычное оружие, образует как бы кокон вокруг ваших дружин, и не позволит им вырваться из западни. Видите? Но это не всё! Одновременно рыцари ударят по правому крылу ахташей - вот так, смотрите, Сигиберт-катэ. И, прорвавшись, помчатся навстречу своим стрелкам - заметьте, охватывая всё наше войско, стискивая на узком пятачке.

– А я ударю им в бок основными силами, и всё!
– усмехнулся вождь ахташей.

– Не ударите, катэ, - терпеливо разъяснила Эвинна.
– Вот эта сотня развернётся поперёк, прикрывая стык рыцарей с королевской дружиной. Быстро вам тоже не вырваться, а потом станет уже неважно. Давка будет такая, что хорошо, если четверть сможет биться одновременно! Даже если мы прорвёмся, народу положим столько, что больше воевать не сможем. А другие племена не захотят ещё одной кровавой бани. Я предлагаю отойти в долину, и туда же перенести лагерь. Видите этот гребень? Он скрывает, что происходит в северной части долины, там можно разместить основные силы, а частью людей перегородить горловину. Алки сунутся за нами, а мы часть сил поставим вот тут и вот тут, в засаду. Когда алки и вояки короля войдут, мы перекроем горловину, а затем обрушимся на них со всех сторон. Пращники картиров тоже пригодятся, они будут бить из-за валунов. И тогда уже алки окажутся в западне, вырваться из которой у них не хватит сил!

Эвинна перевела дух. Эльфер бы гордился ученицей - не перейди он на сторону врага. Она победно посмотрела на вождей - уж теперь-то они не могут не прислушаться к доводам разума.

Но лица вождей племён, воеводы, королевы были непроницаемы, и невозможно сказать, что у них в головах. Эвинна и сама научилась такой показной отрешённости - без этого нехитрого умения невозможно руководить людьми. Но сейчас они не перед толпой подданных, а на совете среди равных, и даже королева здесь - живое знамя, не более.

– Всё это хорошо, - наконец произнёс Сигиберт, главный ахташ вытащил из ножен длинный нож и лениво поигрывал им, подбрасывая ладонью.
– Но годится лишь для южан, неспособных встать лицом к лицу и схватиться насмерть. Вот они и маневрируют, бегают друг за другом, как девчонки, играя в прятки...
– Ахташ зевнул.
– У нас по два человека на одного чужака. Вдобавок каждый у нас знает, что сражается за свои кланы, свою землю - а алки просто отрабатывают деньги. Дружинники идут за своим корольком, который лишь кукла в руках главного алка, им вообще не нужна эта война. Почему нельзя биться, как бились наши предки, как бился Харгон?

– Потому что тогда мы и кончим, как Харгон, - ответила Эвинна.
– О нас будут петь песни - если, конечно, алки это не запретят от греха подальше - но воспользуются результатами победы - они.

– Это почётно - погибнуть за свою королеву!
– вставил пару слов горячий Эгберт.
– Но то - за королеву. А если будем слушать эту картирку, мы и сами станем бабами...

Эвинна посмотрела на молодого вождя с лёгкой грустью и жалостью. Как он напоминает мальца, пытающегося защитить свою мать от надругательства алкских рыцарей! По лицу катятся злые слёзы, крохотные кулачки бессильно скользят и кровянятся о броню - но алк даже не чувствует его ударов, откровенно забавляясь и лениво отбрасывая его на окровавленную землю. Но терпение убийцы уже подходит к концу, и рука уже заносит покрытый кровью отца и старших братьев клинок, готовясь одним ударом снести малолетке голову...

– Мы выслушали всех, - высокопарно начала королева. Она решила закрывать военный совет.
– Мы видим, что есть у нас множество настоящих воинов, способных насадить головы алков на колья. Но есть и робкие, предлагающие отступить в ущелье, как звери на охоте прячутся от охотников в расселинах. Поэтому мы решаем так: пусть каждый сделает то, чего достоин, и получит своё. Те, кто хотят бить врага в открытом бою - пойдут ему навстречу и будут иметь потом все права на добычу...

Вожди племён, как один, повернулись к Эвинне и смотрели на неё с плохо скрываемым превосходством. Что, мол взять с женщины, возглавившей худших бойцов Сэрхирга?

– Мы всё сделаем, как предписывает обычай, - продолжала королева.
– И да пошлёт нам победу богиня Борэйн. Пусть в каждом племени принесут ей жертвы. А те, кто не находит в себе силы на открытый бой - в конце-то концов, нельзя требовать от картиров и их... вождя... невозможного. Они могут делать другие полезные дела: пока мы будем биться, охранять лагерь от мародёров и трусов, решивших ограбить своих, пока другие сражаются...

– Вот они его и ограбят, - хмыкнул Эгберт.
– Это же картиры!