Чтение онлайн

От Харайновых дружинников вышел воин, которого он уже видел на крепостном дворе, во время тренировочного поединка, но запамятовал, как его зовут: об эти северные имена язык сломаешь. Что-то вроде Мисерюффль Тиредраксвандир... ну, в общем, как-то так. Зато запомнил, как плавно, и в то же время со стремительностью атакующей змеи движется здоровяк. Хоть и кажется огромным, сильным, но туповатым и неуклюжим, первое впечатление обманчиво. Опасен, очень опасен. Такого без крайней нужды на дуэль не вызовешь.

В огромных, как брёвна, руках здоровенная боевая секира о двух лезвиях казалась почти игрушечной. Здоровяк легко держал её одной рукой, потрясая своим устрашающим оружием и щитом. Время от времени отточенная кромка одного из лезвий ловила то алые, как артериальная кровь, отблески Магры, то мертвенно-синее сияние Сепры, рассыпая во все стороны красно-синие тревожные отблески.

– Ну, отродья пьяной шлюхи, кто-то из вас рискнёт задницей, или предпочтёт дрожать под женской юбкой?
– время от времени зычно выкрикивал громила.
– Выйдите, кто-нибудь, я хоть согреюсь, а смотрю вот на вас, и блевать тянет! Или наденьте уж женские платья и идите на кухню!

Оскорбления сыпались из обрамлённого заиндевевшей бородой рта, как из рога изобилия. Казалось, королевский дружинник искренне ненавидит соперников - но Авенат знал: дружинник ни в чём не отступает от древнего, древнее, чем появились на Сэрхирге Харваниды, обычая. Соответственно, не могли отказаться от этой дурацкой пантомимы и его противники. Действительно, навстречу нахалу строй войска королевы выплюнул почти такого же громилу, вооружённого мечом столь же устрашающих размеров.

– Это что за тварь, отрыжка Ирлифова, тут разевает смрадную пасть?
– отыгрывая свою часть "пантомимы", крикнул королевин дружинник.
– Бери свою ржавую железяку - и плыви за море, южанам в лесорубы как раз сгодишься!

"Завидую я им, - мимоходом восхитился Авенат.
– Я бы после воплей на таком морозе запросто бы голоса лишился, а этим хоть бы хны!"

Всё, что нужно, было сказано, после таких слов ни о каком не может быть и речи. Зарычав, секирщик двинулся вперёд, вроде бы неторопливо, даже с ленцой - но как-то вдруг оказался рядом с обладателем гигантского меча. Взмах секиры - и блеснувшее алым в свете Магры лезвие прошло под подошвами валенок подпрыгнувшего воина. Тот не упустил момент, попытавшись достать противника мечом, но оружие лишь проскрежетало по окованной железом рукояти секиры, уйдя влево-вниз. Воин короля попытался достать противника, ткнув в горло окованным железом концом топорища, хорошенько наточенным именно на такой случай. Мечник уклонился, а в следующий миг уже обладателю секиры пришлось уходить от смертельного выпада...

Невзирая на первоначальный скепсис, Авенат невольно залюбовался на поединщиков, ни в чём не уступавших друг другу. Мечник был подвижнее, стремительнее. Секирщика выручала грубая, сокрушительная мощь, длина и вес его оружия, которое невозможно парировать отбивом. Только уклоняться, разрывать дистанцию, раз за разом терпя неудачу в попытках подобраться поближе - где длина меча из помехи стала бы преимуществом. Но и секирщик никак не мог подловить своего противника, тот так же стремительно уходил от размашистых и неотразимых, но слишком уж медленных ударов. Подумав, Авенат решил, что если ничего не произойдёт, секирщик всё-таки выйдет победителем. Но судьба распорядилась иначе.

Видимо, парень с мечом понял, что проигрывает бой. В очередной раз заметив летящее ему в голову сверкающее лезвие, он вроде бы как обычно начал уклоняться... И вдруг прянул прямо вперёд, под опускающееся лезвие. Одновременно меч взмыл вверх, принимая на себя всю мощь удара секиры, далеко превосходящую рубящие возможности меча. Лязг, брызги искр... Меч с хрустом переломился, обломок клинка, кувыркаясь, отлетел в сугроб, секира с лязгом обрушилась на левое плечо воина, почти отрубив ему руку, по броне побежали струйки горячей крови. Но как раз в этот момент с полукриком-полустоном: "Сдохни!" - обломок меча ударил врагу точно в горло. И в этот последний удар воин королевы вложил все силы. Какое-то время, брызжа кровью из разорванных артерий, сипя перебитой трахеей, воин с секирой ещё стоял. Потом оружие выпало из его рук, он неуклюже, как набитый землёй мешок, ссыпался наземь. Победитель постоял над ним пару минут, поднял над головой окровавленный обломок меча - и точно так же осел в истоптанную, окровавленную снежную кашу.

"Ну вот, - без всякого почтения к павшим подумал Авенат.
– И мы, и они бесполезно потеряли по отличному воину, какой стоит трёх-четырёх обычных бойцов. И кто тут победил?"

Строй королевских дружинников сбился плотнее, ощетинившись копьями, они бы уже бросились вперёд, пренебрегая выгодами позиции. Так-то они всё же не двинулись с холма, но кровожадно били в щиты мечами, иные, исходя пеной, в нетерпении грызли края щитов, иные как-то по-волчьи выли от сдерживаемой ярости, иные пританцовывали на месте, будто им не терпелось очертя голову броситься на врага. И то сказать, враг упал позже на мгновение, но ведь упал же - значит, ничья. Значит, Боги ещё не приняли решения, и всё сейчас зависит от смертных. А следовательно - вперё-о-од!!!

Примерно так поняли случившееся и вояки королевы.

– За мно-о-ой!
– завопил молодой и горячий вождь рипуариев, бросаясь вперёд.

– Вперёд!
– раздалась зычная команда Виридэйна, её тотчас продублировали остальные.

– А-а-а!!!
– нарастал, как всесокрушающая волна цунами, крик сотен глоток. Сотни и тысячи дружинников и ополченцев качнулись навстречу алкам, быстро набирая разбег, готовясь смять, растоптать, развалить строй - и уж тогда рубить, резать, душить, бить всласть, смывая давний позор поражения.

Прибой наступления северян ударил в ощетинившиеся копьями квадраты дружинных сотен, как горный сель с разгону бьёт в отстроенную на его пути дамбу. И сразу же воздух заполняется лязгом, воплями, стонами и проклятиями. Многие из врагов неплохо знают друг друга - но нисколько не переживают по этому поводу, осыпая друг друга проклятиями и оскорблениями. Мечи и секиры с глухим грохотом били в щиты, со скрежетом проламывали панцири и шлемы, с мерзким хрустом входили в незащищённые тела. У нападающих таких большинство, что и не замедлило сказаться: всесокрушающая лавина ударила в строй королевских дружинников - и откатилась, оставив, точно выброшенный морем мусор, десятки истекающих кровью, убитых и искалеченных.

Авенат наблюдал за дружинниками со спины - и не видел, как ощерились в бешеном оскале лица дружинников короля. Зато слышал леденящий ужасом, какой-то утробный полустон-полурёв, повисший над войском короля. Перед битвой он видел, как дружинники пили из фляг странное розоватое варево. Он спросил у короля, что это такое.

– Напиток настоящих воинов!
– заявил тот.
– Его пьют перед битвой, чтобы не чувствовать страха и боли, чтобы обрести неимоверную силу, ловкость и быстроту.

Ясно, подумал алкский посол, очередное одурманивающее зелье. Он слышал о таких, да и сами алки в древности ими не брезговали. Разумеется, силы от этой дряни прибывает, улучшается реакция, да ещё они почти не замечают ни усталости, ни боли от ран, и, главное, лишаются страха. Да и выглядят исходящие пеной, с покрасневшими, выпученными глазами, нечленораздельно ревущие и кажущиеся неуязвимыми вояки по-настоящему жутко. Зато мало кто может произносить слова, об их понимании речи уже не идёт. Ни держать строй, ни выполнять команды, ни, тем более, осмысленно маневрировать на поле боя одурманенные пойлом не способны. Бой опившихся грибной настойкой берсерков неизбежно распадётся на множество поединков, и тут всё решают сила, выносливость и вбитая на уровень рефлексов воинская выучка. То есть так было бы в обычном бою. Сейчас враги только глубже залезут в приготовленную им ловушку, где и будут вырезаны все до одного.