Чтение онлайн

— Ника, — зовёт женский голос. Такой беспокойный и взволнованный. Мама? Я открываю глаза, поворачиваю голову. Нет, не мама. Это Лидия. Сидит рядом и смотрит на меня. Глаза её красные. Она плакала? Почему?

— Как хорошо, что ты пришла в себя, — в голосе её теперь я слышу облегчение. — Как ты, милая?

Я вздыхаю.

— Мне снился прекрасный сон, но крики его разрушили. Кто кричал?

— Я не знаю, — отвечает мне моя начальница. — Какая-то истеричка устроила скандал. Всполошила всех. Я даже не знаю, что ей было нужно. Кажется, она тоже лежит здесь.

Где это, здесь? Я оглядываюсь кругом. Больница? Я что, в больнице?

— Где Марк? — Спрашиваю я.

— Я отправила его домой, отдохнуть. Он был здесь всё время. Не спал, почти ничего не ел, пил только кофе. Я насилу уговорила его поехать домой, поспать хоть немного. Он измотан. Ты уже три дня здесь, Ника.

Постойте-ка, три дня?

— Я уже три дня в больнице?

— Да.

— Но… как?

Лидия берёт мои руки в свои.

— Тебе стало плохо ночью, в субботу. Марк нашёл тебя в гостиной, на полу. Ты упала и ударилась головой о край стола. У тебя был жар. Марк вызвал скорую. Тебя привезли сюда. Ты три дня не приходила в себя. У тебя сотрясение и ты сильно простудилась. Придётся полежать в больнице какое-то время. Будут смотреть на твоё состояние. Ты всех тут перепугала тем, что не приходила в себя!

Я не помню, что ударилась головой.

— Значит, Марк был со мной.

— Да. Тебя перевели в отдельную палату вчера утром. Марк ушёл минут сорок назад. Ему надо отдохнуть. Хотя бы немного. Но он скоро вернётся. Не сможет долго быть без тебя.

Марк был со мной. Это важно для меня. А…

— Кто ещё приходил? Был кто-то ещё?

Приходила ли моя мать? Ведь Лидия наверняка позвонила ей и сказала, что я в больнице.

— Да, приходила Рита и Вадим, я.

— А… мама? — Робко спрашиваю я. — Вы ведь сказали ей, что я в больнице?

Мама не могла не прийти. Пусть она была жестока со мной, но ведь она всё равно моя мама. Она должна, хоть немного беспокоится обо мне. Хотя бы в такой ситуации.

Я смотрю, как Лидия отводит взгляд.

— Я поехала к вам домой, но её там не оказалось. Звонила, но не смогла дозвониться. На её работе мне сказали, что она взяла отпуск. Она, наверное, уехала куда-то.

Вот так. Она уехала и не берёт трубку. У меня действительно больше нет матери.

Я чувствую слёзы на глазах.

— Ника, она просто не знает. Она бы пришла.

Кого Лидия пытается обмануть? Моя мама отказалась от меня, вычеркнула из своей жизни.

— У меня нет матери, — жёстко говорю я, резко мотаю головой. Чувствую ужасную боль. — Больше нет.

Лидия вскидывает голову.

— Она у тебя есть, Ника, — говорит она. — Всегда…

— Ника! Ну, Слава Богу! — Раздаётся голос моего любимого парня. Он быстро идёт ко мне, садится на край кровати. Смотрит на меня. Глаза горят, руки обнимают меня так, что мне даже больно.

— Почему не позвонили мне? — Кидает он сердитый взгляд в сторону Лидии. Снова смотрит на меня. Взгляд смягчается.

— Она только что пришла в себя, — лепечет Лидия.

— Оставьте нас, — резко говорит Марк, но, видя её несчастное лицо, добавляет, — Пожалуйста.

Она быстро кивает. Встаёт. Суетится.

— Я пойду, скажу врачу, что Ника пришла в себя.

Марк кивает. Лидия уходит.

— Малыш, — зовёт он меня. Я перевожу на него свой взгляд. Он выглядит таким усталым, изможденным. Боже, и это я виновата! Во всём, я одна! Какая я дура, дура!

— Как ты? Как чувствуешь себя?

Сколько раз я слышала от него эти слова? Я уже потеряла счёт.

— Я так испугался, когда увидел тебя, лежащей на полу без сознания.

— Я нормально, правда. Мне намного лучше, — говорю я. Чувствую головную боль, но не говорю ему об этом. — Лидия сказала, что ты не отходил от меня всё время. Марк, тебе надо отдохнуть. Ты же только ушёл, и вот, ты опять здесь. Почему не поспал?

Он крепко сжимает мои руки.

— Я не мог надолго оставить тебя. Приехал домой, принял душ. Стоял и смотрел на твой портрет на стене. Ты мне всегда с него улыбаешься, — гладит мою щёку. — Потом понял, что в квартире без тебя слишком пусто. Как я могу спать там, когда ты здесь? Я поехал обратно. Заехал в магазин, купил кексов.

Показывает мне. Устало улыбается. Потом наклоняется ко мне и касается лбом моего лба. Марк испытывает сильные чувства, сродни с моими. По его взгляду и голосу, понимаю, что его любовь нисколько не меньше моей. Меня волнует и радует осознание этого.

Я провожу рукой по его волосам.

— Я так люблю тебя, Марк.

Он кивает.

— Не кивай, скажи мне, — прошу его словами.

— Я люблю тебя, Ника.

И мне спокойно. Он со мной.

— Как я оказалась в отдельной палате? Это ведь недёшево.

Далеко недёшево!

Марк пожимает плечами.

— За неё платит мой папаша. Сам вызвался. От этого у него денег меньше не стало. Зато никто не мешает.

Отец Марка заплатил за отдельную палату? Боже, как неловко от этого!

— Он не должен был делать этого, Марк, — говорю я. — Я не хочу быть ему обязанной. Он же почти не знает меня. Это неправильно.

— Успокойся, — гладит меня по голове. — Он сделал это, потому что так захотел. Ничего сверхъестественного в этом нет, Ника. Или ты не хочешь, чтобы я был рядом?

— Конечно, я хочу, Марк!

— Тогда не стоит больше волноваться, что в кармане моего папани станет меньше бабок, — смеется. — И то, что он платит за эту палату совершенно нормально. Ясно?

Киваю. Николай Романович сделал это не для меня, но для сына. Я понимаю это. И пусть я не согласна с таким решением, но разве есть смысл спорить с упрямым человеком сейчас? Тем более, когда у меня голова раскалывается от боли. Его взяла на этот раз.

Все последующие дни провожу в больнице. Я чувствую себя плохо. Постоянно болит голова, тошнит, ужасный кашель сотрясает моё тело временами. Мне ставят уколы, дают лекарства, осматривают, делают снимки. Я спокойно отношусь ко всему. Просто потому что почти не ощущаю своего тела из-за болезни. Иногда по ночам я просыпаюсь в слезах от того, что мне снятся какие-то кошмары, которых я даже вспомнить не могу позже. Марк почти всё время со мной. Его даже прогнать никто не пытается после нескольких скандалов, которые он учинил, говоря, что меня плохо лечат. Он волнуется за меня слишком сильно. Мне кажется, что медсёстры даже побаиваются его.

Но, в конце концов, болезнь постепенно отступает. С каждым днём я чувствую себя лучше. Мне даже перестают сниться кошмары. Я будто оживаю снова, моё тело крепнет. Я больше не чувствую постоянную тошноту.

Я начинаю скучать по дому. По нашей уютной квартире, по моему портрету на стене, по красивой широкой кровати, где так приятно спать в объятиях Марка. Я чувствую себя уже вполне нормально. Говорю об этом моему врачу, Дмитрию Владимировичу Кружнову, который никак не хочет меня выписывать из этой, блин, больницы! Он сомневается, а я говорю, что всё хорошо. Он добрый и хороший. Отличный врач. Умный, знающий. Несмотря на то, что довольно молод. Мне даже кажется, что действительно за меня переживает. Я ему благодарна за его заботу. Но я так хочу домой!