Чтение онлайн

Я не понимала откуда у старого и слепого человека столько сил и мощи? Хотя нет… догадывалась — в отличие от Бьёрнса он кушал непростую человеческую пищу… он ел самих людей, чему я стала невольным свидетелем в той жуткой пещере.

Теперь-то я точно знала, что это был он — Брокк, провидец Конунга.

— Дети мои! — заорал слепец, что есть мочи. — Дети мои! Смотрите, что делает чистая и невинная кровь! — старец резко наклонился, схватив меня за запястье, и рывков поставил на ноги, подведя к краю уплывшего борта.

Ух! От созерцания беснующегося моря в глазах потемнело.

Что он делает?

Спас и снова хочет выкинуть в воду перед лицом горстки пока еще живых счастливчиков? И где Стиан? Я его не видела? Неужели он его погубил…

Для меня это было невыносимой мыслью, ведь без него я никак не смогу вернуться назад. Но чудо! Я увидела его в небе! Побитого, с разорванным крылом, едва держащегося в воздухе… над гребнем нарастающей волны. Мощной, высокой, ревущей волны, готовой обрушиться на корабль… чего корыто не выдержит явно. В серой сырости блеснуло остриё, и моя рука перевесилась через край.

Немного сцен запоминаются человеку на всю жизнь: (и эта одна из них) вздыбившаяся кипучая волна, над гребнем которой завис мой израненный нефилим; палуба стонущего от боли корабля; остатки команды с молящими взглядами, устремленными в небо; и я с протянутой к морю рукой…

Картина, которую Виктор обязательно бы нарисовал и повесил в укромном месте для своего обозрения. Минуты, казалось уже ничего, ни для кого не решающие…

Но нож полоснул по моему запястью, послышался жалобный стон летающей твари, и алая кровь тонкой струйкой полилась в морскую пучину… Удивительно, любимый ящер застонал, когда мне причинили боль. Как мило.

Боль… а была ли она тогда, я и не понимала.

Шторм — удивительное явление!

Наросшая волна пошла в атаку, и под всеобщий вздох облегчения, не ударила жестким молотом по палубе, а нагнувшись, мягко ушла под дно, лишь облизнув оторванный борт, и погладив наши босые ноги.

Все! Тишина…

Ветер моментально стих, дождь прекратился, а волны игриво забегали по морской поверхности.

Я хорошо запомнила слова Стиана — шторм начинается и заканчивается внезапно. Похоже именно это сейчас и произошло. И дело было не в моей невинной крови, медленно стекающей по руке.

Нехелления… — зашептались грубые рыкающие голоса, приобретая благоговейный оттенок.

— Богиня! — закричал старец, подняв мою ладонь к небу. — Богиня!

— Неххеления! — вторили голоса выживших, чьи колени незамедлительно приклонились у моих ног.

— Неххеления! — благоговейно продолжали голоса, так что в скандинавской речи сглаживались рыкающие нотки. — Неххеления!

Небосвод понемногу очищался и сквозь рваные тучи на потрепанный корабль упали робкие солнечные лучи, дав хорошо рассмотреть изувеченное лицо провидца, держащего мое кровоточащее запястье.

— Что они заладили — Неххеления, да Нехилл… тьфу! Язык сломала! — не выдержала я, с брезгливостью выдернув руку из старческой ладони. Кровь не стихающим потоком сочилась по моей кисти, беззвучно капая на подол бордового платья.

— Богиня. Это значит ты — наша живая Богиня! — нарочито громко ответил Брокк, чтобы его услышали те, кому посчастливилось остаться в живых.

А таких было немного — больше половины команды утащило море. И как назло этой участи избежал старец. И как на счастье, на мое счастье, — Стиан и его дядя, конунг всех викингов.

Сейчас мужчина, пытавшийся меня спасти осторожно приземлился на палубу, и морщась от боли, сложил израненные крылья. Его боль тут же передалась и мне, заныв резанной раной на запястье.

— Стоять! — рявкнул слепец, направив залепленные неровной кожей глазницы в сторону приближающегося мужчины.

Горстка людей все еще преклонивших колени тут же напряглась и обратила взоры на своего конунга, стоящего позади всех.

— Брокк, — спокойно начал тот, подняв руку в примирительном жесте. — Без сомнения она Богиня! Но она — его девочка, его дар нам. И если ей не помочь она истечет кровью. Дай ему пройти.

— Вы правы, мой конунг, — тут же смирился провидец, послушно отступив на шаг, злобно поджав обвисшие губы.

— Дом уже близко, друзья! — завопил Борг, широко раскинув руки.

Он был высок и крепок, что виделось хорошо сейчас, когда от одежды короля остались лишь лохмотья. С богатырским могучим голосом, которому просто нельзя было не подчиниться. С прекрасными ораторскими навыками и пронзительными светлыми глазами, так и видящими все насквозь.

Все, кроме подлости собственной правой руки — провидца Брокка. Лицо короля полностью было покрыто кружевом татуировок, отчего казалось темным и угрюмым. А рыжеватые волосы плотно собраны на затылке оголяя череп, красуясь зажившими боевыми ранами.

— Наш отец небесный — Один, пощадил нас, послав нам Неххелению! Послав нам истинную Богиню для будущих великих побед! Так отправимся в Каттегат со спокойной душой и почтим наших доблестных воинов, ушедших в небесный чертог — в Вальхаллу! В рай, где они каждый день будут пировать во дворце с Одином! Есть мясо вепря, пить медовое молоко, и наслаждаться прекрасными валькириями! Такими же сладкими и красивыми как наша Неххеления!

— Да! Да! Да! — поднялись голоса, разрезая проясневшую высь, так мощно, что от этого затрясся корабль.

Речь Борга произвела на людей сильное впечатление и в потрепанных, истощенных телах викингов снова заиграли свежие силы и жизнь. И нужно признать, это действительно, было сильно. Даже я, забыв про свои раны, заслушалась про райский пир во дворце. Воодушевившись викинги принялись за дело — усевшись на весла.

— Ты ведь понимаешь, что я никакая не Богиня? — зашептала я, когда подойдя вплотную, Эйнар увлек меня за собой. — И шторм просто сошел на нет сам?

— Конечно, понимаю, — ответил тот.

— И что теперь будет со мной? — не унималась я, заглядывая в его зеленые глаза.

— Каттегат близко. Прибудем туда уже сегодня. Тебя подлечат, выдадут лучшие апартаменты в городе. Накормят, напоят и спать уложат, — слишком спокойно рассуждал он, перевязывая мою руку.

— Каттегат? Что это?

— Столица поселений викингов, там, где правит король — конунг Борг, мой дядька.

— Он тебя любит, — утвердительно изрекла я.

— Тут дело не в любви, а в крови. Родной крови. Родная кровь — святое для викингов,