Чтение онлайн

— Вот это да. Просто невероятно. В голове не укладывается, как один человек может пройтись по всем эпохам и увидеть всё своими глазами. Если бы мне это рассказали там, дома, я бы ни в жизнь не поверила. Но сейчас, когда я сижу в бадье в доме викингов, я легко могу представить и самого Чингисхана. Но всё же ты не ответил на вопрос.

— Как я стал богатым?

— Да. И почему остановился в нашем городе?

— Я не остановился в вашем городе. Бизнес разносторонний. Во многих городах у меня имущество. Я не сижу на месте. В этом я пребывал лишь вторую неделю. Приехал на сделку с Войцеховским, — улыбнулся он. — А тут такое. И ловушка, и твоя попка в окне и умерший отец за спиной. Бинго.

— Как же так случилось, что ты не смог уберечь свою любимую сестру?

— Не смог… — тяжело вздохнул он, и отвел взгляд в сторону. Помолчал и лишь потом продолжил. Говорить ему давалось с трудом. Чувствовалось, что он не хотел сковыривать гноившуюся рану. — Мы с Аслауг не знали материнской любви. Отец любил женщин. После рождения младшей сестры мать сдала, начала часто болеть, стала плохо выглядеть.

Отец нашёл другую. Молодую, пышущею здоровьем. Привел в дом. Она обременела. Мать же наоборот гасла с каждым днём. Умерла, когда сестре было три года. После этого мы были предоставлены только сами себе. Трудно было, очень трудно. Так и росли. Уже через много лет дела отца пошли в гору, он разбогател, начал мечтать о троне. Жить мы стали лучше, но также только вдвоём. Потом началось всё это. Провидец, новые знания, время понеслось быстротечно и интересно. Брокк отправил меня в очередное «путешествие», и я не заподозрил ничего дурного. Задержался в том мире слишком долго… как раз мои дела пошли в гору, я понял, как и что работает, как заработать (не без магии, конечно) и как этим приятно пользоваться. Делал всё для того, чтобы забрать сестру. Но когда вернулся, узнал о страшной трагедии. Ни отца, ни сестры не было в живых.

— Брокк воспользовался твоим отъездом.

— Да. И уверовал отца в том, что невинная жизнь его дочери принесёт ему правление. Отец согласился, и они… убили мою маленькую девочку. Девочку, любимее и родней которой у меня не было на всём свете. Вскоре отец умер и сам. От горя по дочери и не сбывшихся мечтах. В походе, с мечом в руках. В Вальхаллу решил попасть. Хотя я бы ему и вашего ада не пожелал.

— Печально. Очень печально. Я тебе соболезную.

— Не нужно. Сам виноват. Повелся на козни колдуна. Ему досталось конечно тогда. Но жив он остался. Кстати, без глаз он по моей вине.

— Серьёзно? — аж упало всё внутри.

— Самое малое, что я тогда мог сделать — выколоть ему глаза.

— Он же по сути обманщик и лжец.

— Лжец, продавший душу дьяволу. Собственно, как и я. Тогда я не понимал, что делаю, когда начал учиться колдовству, но тогда и лишился души. Аслауг не пошла на это. Да и не смогла, если захотела. Слабенькая была. И красивая, как солнце. Как мне её не хватает. Я совсем один во всех мирах без неё. Так одинок. И нет мне прощения, и оправдания. Я наказан на все оставшиеся дни.

— Ну почему? — Он поднял на меня глаза. — Отдав жизнь я могу её воскресить. Ведь так?

— Не стопроцентно.

— Что? Это провидец тебя надоумил.

— Да. Тогда он сказал мне, чтобы я его не убил, что нужно найти чистую душу из другого мира, умеющую путешествовать, и вложить её ещё бьющееся сердце в грудь сестры. Он даже нужное заклинание для этого раскрыл. Только поэтому он остался жив. А сейчас дядька не позволит его убить. Хитрец и ему втерся в доверие. Нужно действовать умнее. И я в этом мире уже стал никем. Любимым племянником и только. Я не участвовал в походах, не завоевывал славы. Я столько убивал, что мне уже это осточертело. После всего открывшегося моему взору и разуму, я считаю их глупцами и слепцами, занимающимися не тем. Их жизнь, их мир не трогает моего сердца и чувств. Я лишь хочу забрать сестру. Я снова хочу быть счастливым и не одиноким.

— А вышло опять не так… — искренне посочувствовала ему я. — Сестра уверена, что это ты её предал и убил. Ты столько пробовал, и найдя нужный вариант, отказываешься от него.

— Я не знал, что она так думает. Это очень горько и тяжело моему сердцу. Твои способности, ты, — нежно посмотрел он на меня, — открыла мне глаза. И о великий Один! Как я могу убить тебя после этого?!

— К тому же возможно и зря. Ты не уверен полностью, что это сработает?

— Не уверен. Я столько лет жил с этой отчаянной надеждой, грезил ей, видел сестру и себя во снах живыми и вместе, так страдал, ненавидел весь мир, и тот, и этот, и когда вот она, — протянул он ладони, — лучик света забрезжил передо мной, мне придётся отказаться от него.

— Прости.

— Не проси прощения. Это не твоё решение или уговоры. Это моё решение. Ты права, я не смогу тебя убить. Мне трудно объяснить почему, но кого угодно, но не тебя. А раз я не буду, то и Брокку не позволю. Дело совести вернуть тебя обратно. И как ты сказала, ещё успеть спасти свою душу, проданную дьяволу. Возможно для меня ещё не всё потеряно.

Аслауг этому была бы рада, я думаю. НО! — вдруг, тряхнул он меня. — Ты должна связаться с ней и обязательно рассказать всё как есть! Слышишь?! Я тебе приказываю. Она должна знать, что я люблю её, скорблю по ней и не я это совершил. Что я хотел её вернуть, я искал столько лет выход… — голова его опустилась, и большой сильный мужчина заплакал. Вот честное слово! Он заплакал… его широкие мускулистые плечи подрагивали.

Я аж впала в ступор, оттого, что не понимала, как поступить сейчас. Приласкать (вопрос даст ли он это сделать?) или сказать что-нибудь (Что? Спасибо, что оставил меня в живых и сам на всю жизнь будешь страдать. Вот что?).

Но, сейчас остро, как никогда, пришло осознание, что я была НЕ ПРАВА на счёт Виктора, с самого начала и до конца. Я ошибалась на счёт его души! Виктор не был бездушным злобным снобом. Он был несчастлив. Счастливые люди не ненавидят весь мир и всех вокруг. Они любят и дарят свет, тепло и добро окружающим.

— Прости меня Виктор, — виновата проворковала, и протянула руку, коснувшись его влажных волос.

— За что? — донеслось из-под опушенной головы. — Ты не виновата в том, что оказалась слишком доброй.

— Не поэтому.

На меня уставилось непонимающее красивое мужское лицо.

— За то, что плохо думала о тебе с самого начала. — Замолкла, опустила глаза. — Очень плохо. Ты хороший человек, просто очень несчастный. И душу твою можно спасти. И жизнь начать сначала. Чистую жизнь с чистого листа.

— А черви меня будут есть?

Не поняла. Вопрос задан, а лицо серьёзно, как никогда. Секунда, две, три зрительного контакта. Голубые глаза пытались что-то прочитать в зелёных, а зелёные в голубых… и первым прыснул от смеха Стиан, я тут же подхватила.

Вот молодец, вот разрядил обстановку. Мы хохотали как ненормальные, нарываясь быть услышанными и застуканными вдвоём в ванной… что очень не понравилось бы ни конунгу, ни провидцу, ни братьям Рагнарсонам.

— Про червей ничего не могу обещать. Они знаешь сами себе на уме, — даваясь от смеха кое-как произнесла я, и по-дружески положила ладонь на мужское колено. А потом (опять же в дружеском жесте, сама не знаю зачем) погладила его бедро.

Рука немедленно была перехвачена. Запястье обхватили крепкие тиски и я, не поняв того и сама, перелетела на живот Стиана, практически уткнувшись в его нос.

— Ах, — вылетело из груди, и последние хихиканья быстро стихли. — Что ты делаешь?

— Хочу тебя, девочка, аж челюсти сводит, — ответило улыбчивое лицо.

Господи, что он делает. Опять играет со мной? А я ведь только решила для себя, что он порядочный, хороший человек.

— Так возьми, — едва слышно ответила я, не прерывая гипнотического контакта. Улыбка сползла и с его лица.