Верпентальён
Шрифт:
Силучи осторожненько кивнул, нехотя покривив лицом. Но тут, Сая всхлипнула, – ах постойте!.. Райджен… Разве не так звали мальчишку, который уехал вместе с Филипом?
Аквок немного разочаровался таким известием. Однако он был приятно удивлён что они знаются с Филипом. Настолько, что ещё раз переспросил их имена.
– Ну тогда, – мужчина задумался, – ай, да что мы всё вокруг да около?.. Если Райджена не будет, идите к Мастеру Тарана. Он тоже всё поймёт, и точно будет знать что делать. Если что, живёт старик тут недалеко, – Аквок выставил руку в сторону, – у арены старого города.
На этом они и порешили.
Когда Сая и Силучи ушли, Аквок подступился к своим, которые всё продолжали живо обсуждать предстоящее. – Ну, братья мои друзья. Думаю есть смысл выдвигаться уже сегодня. Блиш – ты на заточке. Все остальные – собирайтесь. Малёк… Молодой?!
– Я здесь!
– Ты – метнись за Пастишем…
Айклу нравилось, когда его называют Молодым. Для него это не было чем-то приуменьшительным, нет-нет. Он знал одну вещь, которая заставляла его гордиться этим прозвищем. Ведь так же, как и его, Молодым называют одного из Чёрных. Того, в чьих глазах плещется зелень горящих изумрудов. У Айкла тоже были зелёные глаза. Подлинный проблеск в которых появился несколько лет назад. Когда натуральный Тёмный Лайсерк, шагающий по улицам Тиисла, обернулся на него, охватывая мальчишку светом своих зелёных глаз. Тогда как все другие отворачивали от демона лица, не смея смотреть ему в глаза, мальчишка почему-то знал, что бояться нечего.
Толкая тележку по каменистой дороге старого города, Сая и Силучи улыбались. Сперва они встретили Филипа, который предоставил им временное жилище, потом тот лавочник, который привёл их к этим людям. А сейчас… Они знают где искать человека из записки. Всё складывалось как словно по какому-то пазлу. Плевать на остальное. Оно тоже как-нибудь сложится.
Они шли туда, куда указала им рука Аквока. Туда, где арена старого города, и жилище Мастера Тарана. Старые трущобы, узенькие улочки, почерневшие от старости дома, большинство из которых – очевидно заброшены.
Но это и не удивительно было, учитывая, что произошло тут почти четыре сотни лет назад…
Когда парочка свернула на большую дорогу, то их тележка едва не наехала на двух ребятишек, скачущих у домов. Чумазые моськи проводили их круглющими глазами, и снова начали радоваться и беситься, наслаждаясь собственной беззаботностью.
Проезжая мимо сидящего у распахнутой двери мужика, весьма сомнительной наружности, они немного напряглись. И даже успели расслабиться, когда он уже был позади, но…
– А ну стоять! – раздалось у них за спиной, и они остановились.
Обернувшись, Силучи увидел, что он манит их к себе. Сидит как барин, и толкает воздух головой за себя. Будь Силучи один, он обязательно бы струсил. Но сейчас с ним Сая… а он не мог позволить себе дать ей подумать, что он кого-то боится.
Они молча подкатили к нему спиной, огородившись от него повозкой. Выглядел мужик довольно дико. Очень странный тип. Крохотная чёрная точка в белом море его глаз – плавала там очень неуклюже. С лёгкостью можно было бы подумать, что он пьян. Но кисловатого привкуса бланжа в воздухе совсем не ощущалось. Мужик почесал башку, глубоко врывшись измазоленными пальцами в волосы всех оттенков серого цвета.
– Эт чё? – спросил он. – Пахнет. хе.
После того как Сая объяснила, что это специи, дядька причмокул словно обсасывая мысль, и снова почесал башку.
– Э-э-э-э..!!! – очень громко крикнул он, повернувшись к чёрному провалу дверного проёма.
Сая даже вздрогнула от неожиданности. И взвилась, когда он начал призывающе свистеть. Она могла бы подумать всё что угодно. Могла бы очень испугаться, но кисть Силучи, перехватившая её ладонь, магическим образом остановила зачатки паники в её голове.
Топот. Множественный топот крохотных ножек. Да, этим и ответила дверь на зов мужчины. Потому, когда из её темноты на свет вырвался целый поток разнокалиберных карапузов, Сая и Силучи уже были готовы увидеть нечто подобное. Огромное количество ищущих глазок очень напоминали сбитую горстку икры, смотрящей на тебя из-под развёрнутого брюшка креветочного льва.
Дядька метался из стороны в сторону, пытаясь собрать малышню вместе, подозвать остальных, что бы все успели посмотреть.
– Урай, Малька! Быстро сюда!!! Си ты шо там стоишь?!
А ты чо? Как там тебя… э КУДА ПОШЕЛ СКАЗАЛ!
Тем временем, крохотные ручки детишек тянулись внутрь тележки от всех её краёв. За всеми невозможно было уследить. И тогда Силучи заметил девочку, стоявшую прямо рядом с ним, взгляд который был столь понимающ и многозначителен, что сам собой ставил старику немой упрёк. Только секунду спустя Силучи заметил, что между пальчиками перед собой, она держит половину горошка зелёного перца, а губки её хоть и были противно вздыблены, но челюсть всё ещё смакующе шевелилась.
Он отобрал у девочки половинку горошка, и подсказал ей быстренько пойти попить. Параллельно с этим, тот дядька закинул несколько карапузов себе на спину, других взял в руки, и гучно смеясь, ровным углом согнулся над тележкой.
– Смотрите-смотрите!!! Что бы ВСЁ посмотрели, ВСЁ ПОНЮХАЛИ!!!
Силучи посмотрел на Саю, и увидев, что она улыбается, расслабился. В конце концов ему было совсем не жалко. Просто боязно, что что-то могло пойти не так. Хотя… что могло пойти не так? Стоило Силучи задать себе этот вопрос, как он тут же встретился взглядом с личиком, плотно уделанным сантиметровым слоем жёлто-пыли.
В его защиту могу сказать, что он пытался себя удержать. Пытался не ржать, но это оказалось сильнее его. Ответом на смех старика, мужик, всё ещё возившийся с детьми, резко и агрессивно вскинул голову на Силучи, за тем посмотрел в лик жёлто-пыли, и полностью поддержал дедугана, раздавшись диким гоготом.
Когда интерес детишек поубавился, и всё начало стихать, Сая вдруг поинтересовалась:
– Они что, все ваши?..
Подумав, мужчина ответил, – и да и не.
Как оказалось, это был самый настоящий детский приют, а этот дядька – его смотритель. Ему нравится убивать, и он любит детей – так он зачем-то сказал. Ещё он безумно хвастался, что ему можно убивать всех, кого он захочет, в пределах десяти шагов от этого места. И для этого, человек с печальным лицом дал ему вот этот меч.
– Можно убивать только им, – пояснил безумец. – Так сказал человек с печальным лицом!
Каждый раз, когда он ссылался на этого человека, а происходило это очень часто и в любом контексте, безумец менялся. Его переполняла гордость и.… плебейский ужас.
Нотки нечто похожего Силучи уже когда-то ощущал, когда слышал, как рядовые стражники Артирия обсуждают капитанов. Такой себе страшок отпустить неверное словцо, и страх той неизвестности, которая за этим вполне может проследовать. Но это и то – не одно и то же. В конце концов в разговорах стражников – гордости упоминания ни капли не ощущалось. Кто бы ни был тот человек, этот безумец боится его не от незнания. А как раз-таки потому, что кое-что да знает.