Чтение онлайн

Прошло уже шесть лет с того момента, когда он явился вступать в наследство. Некоторые тогдашние поступки, теперь казались смешными и наивными. Он-то думал, что подобно древним рыцарям, хватит лишь взмахнуть поблескивающим на солнце мечом, разрубить цепи и все будет хорошо. Люди вмиг поменяются, станут послушно выполнять все выдуманные тобой предписания, направленные лишь на улучшение их собственной жизни… Реальность, как водится, оказалась несколько другой, так что пришлось растерять немалую толику гуманизма и несколько пересмотреть свои убеждения на некоторые виды внушения. Физического. Производственная необходимость, мать ее! А что еще делать? Раба в тюрьму не посадишь — нельзя отобрать свободу у того, кто ее не имеет.

Это только в двадцатом веке, в расцвет 'Великого гуманизма', твердили о правах, свободах и остальной ерунде. С трибун. А дома, за закрытыми дверями, вытворяли такое, что волосы дыбом становятся. Разленившемуся от технического прогресса человечеству оченно хотелось новых, ярких эмоций. А как известно нет на этом свете более пьянящего чувства, чем полная и бесповоротная власть. И безнаказанность. Чтобы смотрели, как на Бога, поскольку лишь хозяин знает, во что превратится следующее мгновение. Или продлится тревожное, зыбкое спокойствие, или все существо наполнится невыносимой болью и необузданным страхом, и ты, еще совсем недавно такой гордый, будешь на брюхе ползать, вымаливая прощение и пощады. Плюс то, что осталось от человека, можно заставить работать. И оно будет работать. За краюху хлеба.

Спрос, как известно, породил предложение. Закон экономики. И никуда не денешься. Тем более, человечество к тому времени уже перешагнуло пределы родной планеты, перебродившим тестом расползаясь по вселенной. И понадобилась рабочая сила, настолько дешевая, насколько это могло быть возможно. То есть бесплатная. На которую не нужно тратить много средств, поскольку эта самая рабочая сила не пожалуется никому, а если посмеет сбежать, то мы ее поймаем и уж тогда… Даже выдумывать не надо, до нас уже все выдумали услужливые предки, м-мать их!

И политики, пекущиеся непрестанно о благе, рабство в конце концов узаконили, заткнув тем самым пасть гуманистам и борцам за права человека.

Права была бывшая хозяйка, ох, как права! Человечество лишь сменило декорации, а все остальное, как было дерьмом, так им и осталось. И крайне обидно, что и вы, ваша светлость, по некоторым последним наблюдениям, не слишком-то отличаетесь содержанием.

Ром со своим подопечным исчезли из поля зрения зайдя в подъезд и Влад уже собирался отойти от окна, когда багажник машины осторожно открылся, на землю выбралась девушка.

— Эт-то еще что за номер? — громко вопросил себя Влад, изумленно почесывая в затылке.

Девушка повертела головой, а потом уверено направилась к подъезду. Жизнь становится все более интересной, хмыкнул про себя герцог и, за неимением в своей маленькой квартире прислуги, сам потащился открывать…

Определенно, пора отсюда рвать когти, иначе родственники залюбят вусмерть, не забыв загрузить ненужными проблемами. А на меня и моих выше крыши. Три участка, из-за выходки глупого генерала, остаются неприкрытыми.

Набрав номер своего диспетчера, была неприятно удивлена, увидав равнодушную надпись 'Диспетчер переведен', подмигивавшую и переливавшуюся всеми цветами радуги. Я на миг оторопела. Такая надпись означает, что инспектор, которого вел диспетчер… умер. Я сглотнула и потянулась за сигаретами. Черт! Вот черт! Ладно, Аня, успокойся! Я раскурила сигарету, судорожно затягиваясь. Не очень приятно узнавать, что ты умер, когда еще жив. Спокойно! Не паникуй! Может, кто-то кого-то не так понял? Скорее всего так. Да, именно так! Конечно, неприятно услышать, что тебя успели зачислить в покойники, но это дело поправимо. Я же жива, не так ли?

Я пощелкала клавишами, связываясь с главным диспетчером. Узрев меня девушка сперва растерялась, но быстро справилась со своими чувствами и осознав, что я это именно я, и никто другой, несказанно обрадовалась. Перевод диспетчера разъяснился быстро. Какой-то нехороший человек, не сказать больше, сообщил с Ценсы, что я самовольно оставила участок, хотя ребята и предпочитали другую формулировку — пропала безвести. Ну, конечно, без вести! Какие могут быть вести от человека две недели пребывавшего в бессознательном состоянии!? И теперь, по факту моего самовольства, проводится служебное расследование, а это означает — отстранение до окончания проверок. Как минимум месяц.

От ощущения собственного бессилия, подо мной закачалась палуба. Так, Аня, спокойно! Тихо, тихо. Тихо, я кому сказала! Еще не все потеряно. Нужно звонить Шанталь и попытаться утрясти проблему на ее уровне. Добиться временного разрешения на работу. Я же никуда не денусь! Я под рукой буду! Я затушила сигарету, и тут же закурила следующую, набирая номер приемной доктора Шанталь.

В приемной столкнулась с почти непреодолимым препятствием, в лице секретарши. С ней пришлось повоевать не меньше десяти минут, пытаясь разузнать, куда подевалась начальница. Секретарша стояла насмерть, и единственное, чего я сумела добиться, это приказа позвонить позже. Доктора, как оказалось, нет на месте и будет она только через пару дней, а мне предписывается сдать дела. Секретарь переключила на приемное, где я, под сочувственным взглядом диспетчера, передала свои участки в разработку. А значит, их разбросают другим инспекторам, у которых своих дел…

Однако, кто это мне так удружил? Что-то подсказывало, что мое отстранение прошло не без помощи некоего товарища обремененного генеральскими погонами. Неимоверным усилием заставила себя собраться, и не ломиться в атаку, не выяснив все до конца. Ладно, нечего бежать впереди времени. 'Никогда не делайте лишних движений, это поможет сохранить вам нервы, зубы и большую часть волос!' Этому мы уже научены!

Не знаю, как месяц, а пару дней отдыха точно не помешают. А потом я найду способ связаться с Ивоной, она мне все объяснит, и если все так, как я думаю, отдельно взятый генерал попадет в ситуацию несовместимую с жизнью.

Ладно, устроим себе маленький отпуск. Два дня, это не вечность, можно и потерпеть. Успокаивая себя подобными мыслями, отправилась на кухню, где хозяйничал Зак.

Когда я вошла, мальчишка раскладывал по тарелкам нехитрый завтрак, приготовленный из имеющегося минимума продуктов. Увидав мою мрачную физиономию, Зак предпочел воздержаться от расспросов, чему я была несказанно благодарна, молча уткнувшись в свою тарелку с синтетическим омлетом, в котором от настоящего был разве что желтый цвет.

…Влад слышал, как в подъезде мягко стукнули двери лифта, а затем шаги двух пар ног. Одни уверенные, постукивающие каблуками по бетонному полу, а вторые — едва слышные шлепки. С неудовольствием посмотрев на свои босые ноги, пошевелил пальцами, досадуя, что бежать обуваться уже поздно, благоразумно ретировался к двери в комнату. Все-таки герцог! А герцогу не принято встречать гостей под порогом. Глупость конечно.

Дверь распахнулась, в прихожую головой вперед влетел раб. Видно, безопасник, не удержавшись, придал тому должное ускорение пинком под зад. Такое поведение для Рома несвойственно. Похоже, парень его здорово разозлил. Пролетев некоторое расстояние, раб остановился, упершись в стену скованными руками.