Чтение онлайн

Побои закончились звонким ударом по металлу, прозвучавшим где — то далеко — далеко от моего сознания. Вместе с этим меня дёрнуло за руки назад.

— Дыши глубже, — выплюнул коренастый. Он разразился смехом, похожим на отрывистое карканье и, не переставая смеяться, поднялся по лестнице из подпола; Маларьа ушёл за ним. Люк захлопнулся, и на него сверху надвинули что — то тяжёлое.

Я остался наедине со своими мыслями и болью.

Маларьа, похоже, люто меня ненавидел. Но вчера он требовал честной дуэли, а сегодня вдруг нашёл себе компанию в лице очередного желающего получить записную книжку. Причём, не просто компанию — демон служил этому человеку. Никому не хватит сил контролировать его. Значит, Маларьа делает это добровольно. Из чего следует, что он находит в этом какую — то выгоду. Я напомнил себе, что так и не узнаю, какую, если не выберусь отсюда.

Для начала я разлепил веки и попытался сесть. То ли лампочка под потолком раскачивалась, то ли у меня в глазах всё плыло, — тени волнами накатывались и отскакивали назад. Я тряхнул головой, отгоняя это наваждение, и чуть было снова не повалился на пол. Посмотрев вверх, я заметил, что труба, к которой я был привязан, сломана пополам. Края трубы в том месте были загнуты в одну сторону, будто её сломали одним быстрым, сильным ударом. Я засомневался: был ли новый хозяин Маларьи человеком.

Тем не менее, он дал мне шанс. Я поднял руки выше, чувствуя себя при этом акробатом — мазохистом. Поднявшись так высоко, как мог, я просто повис на верёвке. Труба нехотя, по чуть — чуть, стала изгибаться к полу. Когда она согнулась по высоты примерно полуметра, я пополз к сломанному концу, уже обдумывая план эффектного побега и припоминая все слова для вызова огня.

Я очень, очень хотел спалить этот подпол к чёртовой бабушке.

Как я уже говорил, глупо привязывать мага обычной верёвкой. У магов всегда есть туз в рукаве. Точнее — на языке. Ведь, как известно, заклинание можно не только записать, но и произнести. Раньше настоящие, действительно эффективные заклинания составлялись из кучи нечитаемых слов, на древних языках. Произносить их было долго и нудно, зато они не только включали в себя «магическую составляющую», но и заменяли медитацию. Со временем все лишние слова были удалены, и в заклинаниях осталась только суть, чтобы произносить их было легко и быстро. Потом маги научились прикреплять к этим основам свои собственные слова, заменяя их на те, которые произносились бы не только легко, но ещё и красиво. Правда, такая форма заклинаний требует куда большей концентрации, и, следовательно, сильно истощает мага. Поэтому маги и пользуются всяческими прибамбасами. Мне же приходилось рассчитывать только на собственные силы. Это значило, что при моём нынешнем состоянии «эффектный побег» мог стать последним, что я сделаю в своей жизни.

Помирать, так с музыкой!

Резкий, слегка дурманящий запах ударил мне в нос, едва я дополз до конца трубы. Я помнил, что он должен о чём — то предупреждать, но никак не мог вспомнить, о чём. Только понимал, что не стоит использовать огонь, когда чувствуешь такой запах. Я зажмурился и тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. Это немного помогло.

По крайней мере, до меня дошло, что я был привязан к газовой трубе. Газ, быстро заполнявший маленькое помещение, кардинально менял мои планы. Нужно было выбираться не только быстро, но и без лишних искр.

Сосредоточившись на люке в потолке, я постарался придать голосу максимум твёрдости и произнёс: «Effrego».

Я удивился бы, получив хоть какой — то результат. Честно! У меня никогда не было способностей к заклинаниям, возможно, я где — то ошибался, но ведь слова ещё не самое главное. Должна быть ещё чистая воля, полная решимости, как раз такая, чтобы заклинание сработало как спусковой крючок, преобразовав мысль в действие. Решимости у меня было хоть отбавляй — она увеличивалась обратно пропорционально количеству остававшегося воздуха. А вот с волей, как оказалось, проблема.

— Effrego, — повторил я с тем же результатом. После нескольких попыток ко мне пришло осознание, что больше шансов не будет. Тогда, собрав в себе все оставшиеся силы, направив внимание только на люк и позабыв обо всём остальном, я заорал:

— Effrego! Effrego! Effrego!

Внутри меня что — то дёрнулось в сторону выхода и ушло вслед за голосом, оставив в груди холодную, гнетущую пустоту. Зато люк вырвало с корнями, в полёте разорвав его на щепки. Я попытался встать, но, оказалось, что двигаться по прямой мне удаётся только в лежачем положении. И я пополз, преодолевая лестницу по — пластунски, утешая себя тем, что наверху меня ждало множество вещей, на которые можно опереться. Однако, выбравшись, наконец, на свободу, всё что я смог сделать, это перевернуться на спину и лежать, не двигаясь, пытаясь выветрить глубоко въевшийся в ноздри запах. Только через несколько минут пустого разглядывания потолка я заставил себя подняться.

В большой, почти квадратной комнате царил беспорядок, но вызван он был вовсе не моим заклинанием. Тут определённо что — то искали: содержимое трёх шкафов и двух столов, стоящих вдоль стен, было выброшено на пол. Один стол — тот, который был надвинут на люк, валялся в дальнем от двери углу и был наполовину разорван. Повсюду валялись посохи, жезлы, амулеты, кольца и много других предметов, о назначении которых я не знал. Мои похитители не устроили бы такой погром у себя. Из этого следовало, что я был в доме другого мага, судя по всей красоте вокруг, куда более опытного.

Вот зашибись!

Я взял один из посохов — длинный, почти с меня длиной, со слегка изогнутым верхним концом. Держась за здоровенную полированную палку из красного дерева, я проковылял в следующую комнату.

В спальне тоже царил беспорядок. Кровать лежала на боку, прислонённая к стене. На тумбе напротив неё стоял телевизор с разбитым экраном, и мелкие осколки стекла поблёскивали среди перьев из разорванных подушек, ровным слоем покрывавших пол.

Здесь явно что — то искали. Возможно, мои похитители догадывались, что книжка попала к кому — то из магов, но не знали, к кому именно, поэтому и допрашивали всех подряд. Знай я об этом раньше, прикинулся бы валенком, а не говорил, что уничтожил её. Они, конечно, не поверили, но теперь точно знали, где искать и, наверное, уже переворачивали мою кровать.

В следующей комнате — зале, я нашёл хозяина дома. Большей частью.

Седой мужчина в опрятном деловом костюме сидел в кресле посреди комнаты. У него было бледное лицо с выражением, как у подростка, пойманного подглядывающим в замочную скважину. Несколько неровных красных пятен расползлись по его белоснежной рубашке, кровь уже успела натечь в лужицу на ковре. Кресло явно двигали — в стороне была точно такая же лужица. В голове старика также краснело отверстие от пули, казавшееся таким же аккуратным, как и его костюм. Я сказал, что он был в комнате «большей частью» потому, что его мозги, выбитые выстрелом, забрызгали кухню. Знаю, это может показаться чудовищным, но я не чувствовал к убитому магу ничего. Ни сострадания, ни отвращения, ничего. Не было даже смутных рвотных позывов. Он был просто Кем — то, растёкшимся из оболочки.

Я не люблю людей. Они предают.

Однажды в молодости, когда мне казалось, что сила моя безгранична, и никто не посмеет меня остановить, я сильно напортачил, едва не обратив вселенные в комок грязи. Кроме того, за мою голову было назначено вознаграждение, и все, кто мог держать оружие, вознамерилось воткнуть нож мне в спину; среди них были и те, кого я считал своими друзьями. Вдобавок целый клан демонов объявил меня своим врагом. Охота началась. Только главной целью всё же были не награда и слава, а спокойствие. Просто спокойствие и уверенность в том, что я больше не смогу навредить. Никого не волновало, что я не собирался этого делать. Меня просто считали опасным. Как ядерную бомбу, висящую на тонкой нити.

Собственно, таким я и был.

Чтобы остановить охоту, мне пришлось инсценировать свою гибель и скрыться в далёком изолированном мире, где меня никто не смог бы найти. Я отдал всё, чтобы спасти себя и тех, кто был мне дорог. Вот тогда что — то внутри меня и сломалось. Доверие перестало быть одной из моих черт, а ненависть ко всему живому, сидевшая где — то внутри, вылезла наружу, разросшись как снежный ком. Но я не страдал от неё.

Я ею наслаждался.

Оставив компанию старика, я заглянул на кухню. Её обыск коснулся меньше всего. Посуда стояла на местах целой, дверцы шкафов были закрыты. Лишь ручки на плите стояли повёрнутыми вертикально вверх. Мерзкий запах не въелся в ноздри — просто газ наполнял весь дом, пока приятель Маларьи не сломал трубу. К. чему было открывать газ, если при таких условиях задохнуться им невозможно. Добавки в нём могут вызывать разве что головокружение, сонливость, тошноту и кучу других последствий, которые я сейчас в полной мере ощущал на себе. Газ могли только поджечь, только этого почему — то не сделали. Не сделали сразу.