Чтение онлайн

Правило «убегай от сильного» плохо действует, если у противника ноги длиннее ваших. Примерно раза в три. Плюс каждый прыжок такого парня подобен маленькому землетрясению. Стоит вам споткнуться и упасть, как он воспользуется теми же самыми трёхметровыми лапищами, чтобы или раздавить, или пинком отправить вас на Луну. Без скафандра и тюбика с пюре.

За мной по пятам гналось чудо природы с телом человека, но древесной корой вместо кожи, и оно совсем не собиралось отставать. Приятный факт: мыши во главе с Обезьяном куда — то смылись. Неприятный факт: если в случае с мышами я был почти уверен, что утром они исчезнут, то относительно оберона никто ничего не гарантировал. Скорее всего, выйдет наоборот: как только туман рассеется, и великана, бегающего по городу, станет видно получше, люди поднимут визг. Эти паникёры всегда так делают, когда встречают что — то непонятное. Следующей их реакцией станет агрессия. А представляете, как развернётся разъярённое чудище, когда его начнут ловить? Оберон будет крушить всё вокруг, обеспечив массовые жертвы. В результате магия рискует выйти из раздела тайн, её сочтут опасной и объявят новую охоту на ведьм.

Это будет вредно для моего бизнеса.

И мне не оставалось ничего, кроме как снова бежать в непроглядном тумане. Рискуя споткнуться, свернуть с дороги и влететь в кусты, или просто свалиться в открытый люк, услужливо оставленный рабочими. Радовало одно: со своей высоты оберон не мог видеть меня сквозь туман, поэтому ему приходилось пригибаться. Это было, пожалуй, единственное, что замедляло его.

Похолодало. Падение температуры указывало на близость реки, и у меня появилась надежда.

Ещё в начале двадцатого века в камышовых зарослях по берегам Салара водились тигры. Позже, с развитием города, тигров истребили, а реку заточили в бетонные берега. С тех пор Салар мельчал всё сильнее и сильнее. Сейчас набережные заросли травой, пробившейся сквозь плитки, сама река превратилась в чрезвычайно грязный «ручей» глубиной не больше метра, а тигров сменили коты. Всё что осталось от Салара течёт теперь, источая зловоние, по бетонному дну сквозь толстый слой водорослей.

Река петляет по городу и проходит метрах в двухстах от моего дома. А ближайший мост через неё не так надёжен, как может показаться. Время от времени какой — нибудь участок покрытия проваливается, являя миру гнилые доски — основу моста столетней давности. Примерно через неделю повреждённый участок закрывают новой асфальтовой заплаткой, оставляя доски под ней гнить дальше. Сомневаюсь, что там когда — нибудь проводился капитальный ремонт.

По этому мосту каждый день проезжает сотня — другая машин различных размеров, но не думаю, чтобы он выдержал скачущего великана. Я надеялся, что оберон застрянет там — это позволило бы мне уйти достаточно далеко. И если поблизости не окажется никого, на ком монстр сможет сорвать злость, он, вероятно, вернётся восвояси. И ещё я надеялся, что ребята из военной части слева от меня ничего не заподозрят, когда услышат грохот рушащегося моста.

Штук десять мышей вынырнули из розово — серой пелены, едва не столкнувшись со мной. Я прикрыл лицо рукой и побежал из последних сил, позади раздалось недовольное ворчание и несколько смачных шлепков. Даже ежу понятно, что Обезьян и Ко с обероном принадлежат разным лагерям, и готовы перегрызться при первом же удобном случае.

Оказавшись на другом берегу, я остановился, чтобы отдышаться и насладиться своей ловушкой. Побеждает хитрейший, ведь так?

Ночь была удивительно тиха.

Что — то большое, очень большое, пронеслось у меня над головой и приземлилось метрах в трёх дальше по дороге. То ли оберон догадался сам, то ли учуял запах гниющего дерева, но он не побежал за мной. Он просто перепрыгнул мост, и его приземление повалило меня на землю. Сделав слишком, чересчур, лёгкой добычей.

— Всё кончено для тебя, смертный, — пророкотал оберон с торжеством в голосе.

Туман начал таять так же быстро, как и опускался, сквозь него уже начали проглядывать светящиеся окна девятиэтажек. Ещё немного, и их жильцы могли увидеть, что творится прямо у них под носом. Надо было действовать. Для начала хотя бы уйти из — под удара. Я перевернулся на живот и пополз в заросли живой изгороди, стараясь не слишком оцарапаться о колючие ветки. Сотни колючих веток.

— Глупый человечишка, — раздалось сверху. — Куда ты хочешь спрятаться?

— Подальше от тебя, — буркнул я, продолжая пробиваться дальше. Издавая скрежещущие звуки, передо мной вылезла ещё одна летучая мышь. Завидев меня, она угрожающе подняла когти и цвиркнула.

— Занято, — прошипел я, легонько ударив мышь кулаком в перчатке. Мышь не развалилась, как в прошлый раз, а только помялась. Но, кажется, сломалась.

— Поищи место в преисподней.

Мне на голову посыпалась земля, а кусты куда — то разом исчезли. Перевернувшись, я увидел, что оберон, желая добраться до меня, вырвал их с корнями. Наклонившись так низко, что его ноздри едва не втягивали меня, великан злорадно ухмыльнулся:

— Кто не спрятался, я не виноват. Последнее слово?

«Яр — ко звёз — доч — ка све — ти…» — пропел женский голос по слогам на мотив детской песенки. Оберон посмотрел куда — то вдаль и принюхался.

«Чу — дищ к нам не под — пус — ти…»

Холод, пронизавший меня до костей, растаял в мягком тепле, наполнившем всё тело, и вокруг рук возникло белое свечение, пульсирующее в такт ударам сердца.

«Пусть от — сту — пит в у-гол тень…»

С каждым слогом свечение усиливалось, обволакивая ярким коконом. Оберон покосился на меня, в его взгляде появилось недоумение.

«Ког — да сме — нишь ночь на день».

— Последнее слово, а? — переспросил я, приготовившись отпустить накопившуюся во мне энергию на свободу. — Скажи — ка: «сы — ы–ыр».

Столб белого света ударил в небо. Дыхание перехватило, сквозь звон в ушах пробился грохот, похожий на рёв урагана. Я чувствовал, как свет в столбе становился всё плотнее, пока давление внутри не разорвало его.

И… ничего больше. Оглядевшись по сторонам, оберон снова уставился на меня. Я кое — как встал и пожал плечами.

— Факир был пьян, и фокус не удался.

Обезьян налетел откуда — то слева и набросился на оберона. Тот, схватив его одной рукой, с такой силой приложил о землю, что с рыжей шерсти посыпалась золотистая светящаяся пыльца.

Настало самое время, чтобы сваливать, однако оберон был намного сильнее своего противника, и, разобравшись с Обезьяном, вернулся бы за мной. Поэтому разумнее всего было принять чью — либо сторону — временно, конечно. Что я и сделал.

Заслонив собой прижатого Обезьяна, я размахнулся пошире, и что было сил ударил по опускавшемуся гигантскому кулаку. Боль была такая, будто мне на руку наковальня упала; оберон, судя по его воплю, чувствовал что — то похожее. В ту же секунду на него набросилась едва ли не вся Обезьянова армия, они облепили великана, и слышно было только, как скрежещут друг о друга стальные когти.

Воздух дрогнул и оберон пропал. Убежал зализывать раны.

Я оглянулся. Обезьян, как ни в чём ни бывало, висел в воздухе. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом он вздохнул и тоже исчез. Я выбрал правильную сторону. У многих демонов довольно чёткие понятия о чести и свои долги они помнят. Даже если те противоречат их планам.

Эти двое ещё вернутся, чтобы завершить начатое, но не сейчас. В складывавшейся картине и этого было достаточно.

* * *

Снег бодро падал под какой — то привет из восьмидесятых — мелодию, игравшую на радио. Плеер, имитирующий обычный mp3 и иногда заменяющий мне приёмник, мигал подсветкой в такт музыке. Я танцевал что — то вроде диско, одновременно размазывая по лицу пену для бритья, и старался не думать о прошлой ночи. Монстры монстрами, а мой вид производил не лучшее впечатление. В моём ремесле оставить хорошее впечатление — значит проделать большую часть работы. Люди любят, когда им улыбаются по поводу и без, и всегда возвращаются к в меру вежливым провидцам. Даже если те считают их идиотами. Поэтому я встал пораньше, с долей фанатизма выгладил самую чистую рубашку, смахнул пыль с хрустального шара, и теперь приводил в порядок себя.