Чтение онлайн

3

Да, пожалуй, это будет идеальный вариант – принять армяшку в Лиандрополе, на лужайке перед домом. Поставить на улице маленький стол и несколько раскладных стульев. Неизвестно, как дальше сложатся их отношения, но на первый раз – достаточно разговора на лужайке.

Его зовут Тигран Арсенович Карасян. Ему 76 лет от роду.

Гражданин Армении, там же и живёт. Пенсионер. Пятеро взрослых детей от многолетнего законного брака. Вдовец. По-нашему говорит вполне хорошо – советская империя умела обучать туземцев государствообразующему языку. Высшее образование – в прошлом был архитектором. В середине пятидесятых более года был в рабочей командировке в городке Варском, где участвовал в реконструкции центра города. Тот ресторанчик в бывшей монастырской трапезной, где Джордж пил медовуху с Машей, и торговые ряды, где он продавал деревянные игрушки – в некотором роде творение и старика Карасяна тоже. А ещё – за год с лишним он не мог не закрутить внебрачной связи с местной жительницей. Так что он ещё и отец Маши, и дедушка Стефани. Экспертиза подтвердила – армянин и старшая дочь Джорджа близкие родственники по крови.

А вот сам виноват – не только одобрил, но и поддержал стремление Стефани заняться поисками родственников. Хотя первые полгода она занималась исключительно родителями Джорджа. А там... Ещё в 1991-м, когда он возглавил Службу безопасности президента Эльцера – вмиг нашлись десятки ветеранов партийного аппарата, прибежавших выразить почтение. А я ведь, Джордж Джорджиевич, ещё вашего деда помню. На моих глазах стал сначала кандидатом в члены, а потом – и членом ЦК КПСС. Я даже имел счастье его рекомендовать. И по работе помню – один из лучших людей в Центральном комитете был…

Джордж выслушивал эти истории благосклонно, хотя и с усмешкой – врут, как очевидцы. Случись завтра отставка – с тем же самым придыханием будут вспоминать, как на жулике, воре и развратнике Лиандре-дедушке пробы было ставить негде. Но пока внук руководит охраной Эльцера – о, что вы! Лучший работник был в Центральном комитете. Ни одному просителю не отказал, и самого последнего дворника принимал запросто, и письма трудящихся всегда лично читал. А что прочесть не успевал – в том я, рассказчик этой о.уительной истории, всегда товарищу Лиандру помогал. А он меня ценил и считал своим первым помощником.

Десять лет спустя число стариков-мемуаристов естественным образом уменьшилось, зато воспоминания недовымерших стали куда цветистее. Тем более что дочь господина президента слушала гораздо внимательнее и доверяла рассказчикам куда больше.

Потом она съездила в посёлок Мышино и переночевала в бывшем доме Марка Лиандра. И когда Джордж поинтересовался, что дочь хочет в подарок на совершеннолетие, и не купить ли Стефани по такому поводу отдельную квартиру – она попросила переписать на неё деревенский дом. Потому что летом там, наверное, очень хорошо жить. Места красивые. И, честно сказать, он вздохнул тогда с облегчением – вот и определилось, что делать с родительской недвижимостью. Потому что один только геморрой с бывшей председательской избой. Стоит посреди живописного посёлка дом с усадьбой, обнесён высоченным глухим железным забором. У хозяина вызывает исключительно неприятные воспоминания, и в то же время отдать приказ снести – вот мешает чтото, и всё тут. А теперь... Можно ли подарить недвижку дочке на 18-летие? Да хоть сейчас. Бери и владей.

…Первым делом она снесла глухой железный забор и восстановила резной деревянный. Вид за забором пока ещё не очень: дому нужна реконструкция, сад порядочно одичал – но всяко лучше, чем было. Видно, что тут тоже люди живут, хотя бы во время дачного сезона. А не мертвечина за глухой оградой.

А потом выплыло.

Однажды Стефани показала ему старую газетёнку. Когда-то это была просто жёлтая помойная писанина, теперь она пожелтела ещё и физически – от времени. Похабный листок в 1993 году выпускался сторонниками Верховного Совета. Стандартный набор агиток: рыдания по совку, который они потеряли; ругательства по адресу президента Эльцера и команды реформаторов... И, конечно, чернуха. Много чернухи из биографий президента и его сторонников.

Статейку о скелетах из шкафа начальника Службы безопасности президента наваял Александр Невзрачный. Что и говорить, с яйцами был писака. Не побоялся. Когда бы той октябрьской ночью его не пристрелили – мог бы, наверное, принести немало пользы, издеваясь над идеологическими оппонентами господина президента. Хлёстко. Ёмко. Цинично. Не в бровь, а в глаз. Сильный, опасный, смелый враг. Поэтому сегодня Джордж вспоминал этого репортёра с уважением.

Один маленький абзац, две-три строчки. Когда к господину Лиандру явилась мать его любовницы Марии Красс, господин Лиандер, по своей доброй традиции, отправил старушку на тот свет, отравив суррогатным алкоголем. Что и говорить – к написанию того текста репортёр Невзрачный подготовился основательно.

А сегодня Стефани протягивала ему газету и не знала, как спросить и при этом не обидеть отца. Папа, это что? Это клевета или... Или ты действительно встречался с мамой моей мамы?

Всё равно ведь докопается! – вздохнул Джордж. И рассказал дочери о той встрече.

Это был 1990 год. Частное охранное предприятие «Беркут» только-только всерьёз встало на ноги и начало работать на полную мощность. Они взяли у горисполкома в аренду на 49 лет тот самый старинный особнячок, сделали в нём ремонт. Красивый кабинет, мало-помалу обставлявшийся стильной западной офисной мебелью и оргтехникой, у исполнительного директора товарища Лиандра Д. Д. уже был, а секретарши ещё не было. Поэтому с посетителями он встречался в основном лично.

Это был ноябрь. Какой-то на редкость слякотный и мрачный день; осень уже переходила в зиму. И, как часто бывало в последнее время, лёгкое, но дико неприятное похмелье с утра. Джордж с тоской косился на шкаф в дальнем углу кабинета, где стояла початая бутылка виски – подарок американских друзей. Но – после обеда расширенное совещание у генерального директора Жмеровского, а Рудольфу и так дико не нравится образ жизни Джорджа. Прямо о необходимости бросать пить ещё не говорит, но намекает. Во время совещания, сидя рядом, обязательно почувствует запах и очень выразительно посмотрит с осуждением.

Ну его на.рен; потерпим до после обеда.

В красивый кабинет пропустили некрасивую женщину. Вернее, когда-то давно она явно была если не красива, то, как минимум, привлекательна. И наверняка пользовалась вниманием у мужчин. Взгляд художника не обманешь. Но – это было тогда. Сегодня ей явно было уже за пятьдесят, плюс… да. Последние несколько лет она явно пила. Сильно пила. Джордж снова покосился на виски в шкафу, но уже с опаской – блин, неужели и у меня тем же закончится? Не хотелось бы…

Потасканная, траченная молью и пьющая бывшая соблазнительница мужиков.

– Здравствуйте. Чем обязан? – жестом он предложил гостье присесть.

– Джордж Джорджиевич, я – мать Маши! – выдохнула женщина.

Утро переставало быть томным. Исполнительный директор «Беркута» посмотрел на посетительницу куда внимательнее.

Чёрт её знает. В прошлой жизни она явно была соблазнительной пышечкой и этим походила на Марию. Но – у Маши в роду явно был кто-то южных кровей. А гостья была блондинкой с белой кожей. Да ещё и с поправкой на тридцать с гаком лет и на алкоголизм.

– Вы хотите сказать – именно вы когда-то родили Марию?

– Да…

Посетительница тяжко вздохнула и пустила скупую слезу, имитируя раскаяние в грехах молодости. На редкость неубедительно.

Ни в чём она не раскаивалась.

– И что вы сделали после того, как родили дочь?

– Джордж Джорджиевич, зачем вы спрашиваете? Вы же и сам всё знаете.

– Затем, что в частном охранном предприятии «Беркут» детям лейтенанта Шмидта не подают. Равно, как и родителям. И если вы пришли ко мне и говорите, что вы – мама Маши, вам придётся это доказать. Итак, что вы сделали после того, как родили дочь?