Чтение онлайн

— Нэд сказал, что слышал, как Диана с кем-то поздоровалась. Это не укладывается в схему.

— И копы, и суд всегда скептически относятся к показаниям недоумков. Кроме того, вы могли прийти в указанное вами время, в семь тридцать, подняться на лифте, убить Толливер, засунуть ее в холодильник и позвонить копам. Куча времени.

— Хорошо, а какой у меня мотив?

— Я — пуристка [183] , когда дело доходит до расследования уголовных преступлений. В первую очередь я ищу возможность. Мотив обычно появляется позже. Но если он есть, копы его найдут.

— Так что же я должен делать? Хватать билет на самолет в страну, которая не имеет со Штатами договора об экстрадиции?

— Неа; думаю, все и так будет нормально.

Рой озадаченно посмотрел на нее.

— Думаю?

— У меня хороший нюх на убийц, а на вас мой нос даже не дернулся. Так где же вы играли в баскетбол?

— Откуда вы знаете, что я играл? Из-за кольца в кабинете?

— Отчасти дело в вашем росте, походке и манере, в которой вы разобрали мою карьеру.

— А другая часть?

— Я заметила у вас на столе ключи от «Ауди». Рядом со въездом в гараж стоит одна «Ауди», и я прикинула, что она ваша, раз вы приехали сюда в такую рань. На заднем сиденье лежат спортивная сумка, три баскетбольных мяча и четыре пары дорогих кроссовок, которые предпочитают только университетские или профессиональные игроки.

— «Вирджиния Кавальерс».

— Строго говоря, и это я уже знаю. У вас на заднем бампере большая клевая оранжевая наклейка.

— Знаете, а вы очень похожи на начальника полиции.

— Она намного выше меня.

— Я имею в виду лицо и глаза. У вас обеих зеленые глаза с бронзовыми искорками. — Рой вгляделся в ее лицо. — И маленькое пятнышко цвета фуксии в правом…

Мейс изучила свой глаз в зеркале «Дукати». Она впервые разглядела и бронзу, и пятнышко фуксии. Вот это да…

— Вы первый известный мне мужчина, который понимает, что фуксия — это цвет.

Рой указал на нее.

— Так я и думал, что знаю вас. Вы ее сестра, Мейс Перри. Я должен был вас вспомнить, как только услышал ваше имя… — Он осекся. — Но газеты писали, что изначально вас звали Мейсон Перри. — Насмешливо глянул на нее. — Мейсон Перри. Перри Мейсон, адвокат из телесериала [184] . Это совпадение?

— Мой отец был прокурором, но по-настоящему ему всегда хотелось оказаться на другой стороне. Отсюда и Мейсон Перри. Но я стала Мейс, не Мейсон. Я официально сменила имя.

— И что ваш отец об этом думает?

— Не знаю. Его убили, когда я еще была ребенком.

— Простите. Я не знал.

— Вам не за что извиняться.

— Но вы же были в…

— Я только что вышла.

— Ясно.

Рой неловко засунул руки в карманы и стал смотреть по сторонам. Мейс возилась с застежками своего шлема.

— Если уж на то пошло, я думаю, с вами поступили подло, — наконец произнес он.

— Спасибо. Если уж на то пошло, я думаю, вы говорите правду.

— Знаете, Мона Данфорт — единственная причина, по которой я верю в реинкарнацию.

— В смысле?

— А как еще объяснить перевоплощение Иосифа Сталина в женском теле?

Мейс ухмыльнулась.

— Вы сталкивались с ней, когда работали уголовным адвокатом?

— Я был не настолько большой шишкой, чтобы лично бодаться с этой дамой. Но ее помощники не раз возили меня лицом по столу. А уж в полиции про нее просто легенды рассказывают.

— Не хотите перекусить? Заодно можем пообсуждать, какие пытки лучше всего подойдут для Моны.

— А куда вы хотите поехать?

— В «Бенс Чилли Боул». Я два года мечтала о полукопченых сосисках «Бенни». — Мейс откинула крышку пассажирского сиденья. — Запрыгивайте.

— У меня нет шлема.

— Ну так не падайте на голову. Моя страховка наверняка истекла.

Через несколько секунд «Дукати» с ревом вырвался на улицу.

— Значит, вы только вышли — и сразу стали путаться с убойным отделом?

Они сидели за стойкой в переполненном легендарном «Бенс Чилли Боул» рядом с театром Линкольна на Ю-стрит. Рой принялся за свой острый хот-дог, заодно слизнув с пальца горчицу.

— Я ни с кем не путаюсь. Просто занимаюсь акклиматизацией во внешнем мире.

Мейс неторопливо откусила кусок полукопченого хот-дога, медленно прожевала и облизнула губы. Потом набрала горсть картошки фри с сыром и чили, обмакнула в кетчуп и засунула в рот. Ее лицо выражало глубочайшее удовлетворение, и Рой ухмыльнулся.

— Хотите сигарету?

— Возможно.

— Тюремная еда — полный отстой, верно?

— Он самый.

— До сих пор не могу представить, что кому-то понадобилось убить Диану.

— Вы были так близко с ней знакомы?

— Я работал с ней почти два года.

— Это еще не значит, что вы ее знаете. Бывали когда-нибудь у нее дома?

— Дважды. Один раз на официальной вечеринке, месяца три назад, и один раз перед моим приходом в фирму. Она руководила наймом сотрудников.

— Трудный бросок?

— Не очень. Намного больше денег, чем я стою.

— Но вы же на почасовом конвейере.

— Нет, у нас не так.

— То есть?

— Не поймите меня превратно, я работаю полный день. Но в «Шиллинге» мы не ведем почасовой учет.

— Я думала, все юристы так зарабатывают деньги… Как в книжках Гришэма [185] .

Рой покачал головой.

— Мы работаем по договорам на обслуживание. Сложные клиенты с глубокими карманами предпочитают именно такой вариант. Мы знаем, на что будет похожа загрузка, они знают, что им надо, и платят за это. Фирма делит добычу и награждает людей за сделанную работу и принесенные контракты. Никаких сюрпризов. И это намного эффективнее, чем выдаивать клиентов досуха.

— А если вы столкнетесь с чем-то непредусмотренным?

— Мы подписываем соглашения о включении этого в счет. И потом получаем больше денег.

— Судебные разбирательства или сделки?

— Сделки. Судебные разбирательства мы передаем другим фирмам, но в договоре прописана наша ответственность за надзор.

— И сколько же вы зарабатываете?

— Это закрытая информация.

— Если б она была общеизвестной, я не спрашивала бы.

— Я уже сказал, больше, чем стою.

— Отец говорил, что юрист — благородная профессия.