Чтение онлайн

Что-то толкнуло его пролистать письма и перечитать одно старое.

Последнее, полученное от Дианы Толливер.

«Нам необходимо переключить себя на А-.

Ладно, они справились с этим куском, но все пропало зря. Взгляд Роя остановился на инициалах в конце письма.

«ДЛТ».

Ее инициалы, Диана Луиза Толливер. Он видел ее полное имя на дипломах, висящих в ее кабинете. Но чем дольше Рой смотрел, тем больше — и, одновременно, тем меньше — смысла в них было. Он быстро проверил с десяток других писем от Дианы, полученных за последние месяцы. Ни в одном письме не было ее инициалов. Она неизменно подписывала свои письма, если вообще утруждала себя подписью, одним именем: «Диана».

«ДЛТ»?

По каким-то причинам эти буквы казались знакомыми не только в связи с Дианой. Не было ли другой причины, по которой она вставила их в письмо? Запасной вариант на случай, если ссылка на А-1 останется незамеченной? Диана, какой ее помнил Рой, была рациональным и умным юристом, поэтому вариант второй подсказки в письме казался вполне правдоподобным.

Но почему она отправила эти подсказки ему? Разумеется, они вместе работали, но никогда не были близкими друзьями. С другой стороны, возможно, у Дианы просто не было близких друзей. Когда ей хотелось куда-то выбраться, она пользовалась платным эскортом. Но почему не пойти в полицию? Если Толливер узнала о некоей преступной деятельности или хотя бы заподозрила что-то незаконное, почему просто не пошла к копам? Насколько знал Рой, Диана никогда не занималась уголовным правом, однако она была юристом. И знала юридическую систему лучше большинства.

«Но я был адвокатом по уголовным делам. Неужели поэтому она и отправила мне эти подсказки?»

Внезапно его охватил страх. Он уставился на маленькую веб-камеру, смонтированную над монитором. Что, если они следят за ним прямо сейчас? Но потом его страхи отступили. Мейс была здесь в ту ночь, когда она сообразила про А-1, и обсуждала с Роем свое открытие. Если б кто-то смотрел и слушал, он добрался бы до абонентского ящика раньше Мейс и Роя.

«И все же…»

Он открыл ящик стола, вытащил липкую бумажку и быстро приклеил ее поверх веб-камеры, торопливо отдернув пальцы, будто боялся, что она его укусит.

Его телефон зазвонил.

— Кингман.

Это была Мейс. И несколько ее слов ударили Роя сильнее, чем Псих.

— Встретимся через двадцать минут, — сказал он.

Затем схватил пиджак и выбежал из кабинета. Теперь Капитану определенно нужен адвокат.

Ему официально предъявили обвинение в убийстве первой степени.

— Чертовски хорошие новости, Рой.

Кингман и Мейс Перри сидели напротив Капитана. Его умыли, влажные волосы зачесали назад, и проступивший вдовий мысок был совсем седым. Большая часть уличной грязи исчезла, и на лице мужчины местами даже проступила розовая кожа. Капитана переодели в тюремный комбинезон. Сейчас его руки и ноги были свободны, но широкую талию охватывало кольцо от кандалов.

Сейчас Рой видел, что когда-то Капитан был симпатичным парнем. Резко очерченное лицо, следы квадратной челюсти и зеленые глаза, уже не скрытые спутанными волосами. Кингман с горькой иронией подумал, что Капитана отмыли лишь для того, чтобы обвинить в убийстве.

Он переглянулся с Мейс и спросил:

— Какие новости, Капитан?

— Они нашли мою тележку.

— Кто, полиция?

Капитан кивнул.

— Они пришли и сказали мне. Похоже, обрадовались.

— Само собой. Слушай, Капитан, ты понимаешь, что тут происходит?

Тот тяжело вздохнул.

— Проклятые «Твинки». Вечно эти проклятые «Твинки»…

— Капитан, воров «Твинки» не заковывают в наручники, — сказала Мейс.

Он посмотрел на нее с доброжелательным любопытством.

— Я тебя знаю, детка?

— Один раз встречались. Шокирующий момент.

— О'кей, детка. Раз ты так говоришь…

Рой подался вперед.

— Ты помнишь фотографию женщины, которую я тебе вчера показывал? Тебя обвиняют в ее изнасиловании и убийстве у нее в офисе.

Как ни странно, Капитан рассмеялся.

— Знаю. Они мне сказали. Копы просто шутят, Рой.

— Так ты этого не делал?

— Нет, сэр. Но они прихватили меня за «Твинки». И за инструменты, Рой, не забудь про инструменты. Я взял их. Ради денег. — Он взглянул на Мейс и с горечью добавил: — Три доллара, детка. Парень в тюрбане ободрал меня.

— Верно, инструменты, ты мне говорил, — устало произнес Рой.

— Так ты — мой адвокат?

Мейс выжидающе посмотрела на Кингмана.

— Ты — его адвокат?

Рой заколебался, но лишь на мгновение.

— Да, я — твой адвокат.

— Тогда у меня есть деньги, чтобы заплатить тебе, — сказал Капитан.

— Ладно, хорошо.

— Я получил две сотни долларов. Копы их забрали, но сказали, что вернут.

— А где вы взяли две сотни баксов? — быстро спросила Мейс.

Капитан смутился и нерешительно произнес:

— Не могу сказать. Нет, так нельзя, детка. При тебе не могу.

Рой встал и начал прохаживаться по комнате.

— Ты знаешь, что такое ДНК?

Капитан скосил на него глаза.

— Ага, вроде знаю, — неуверенно сказал он.

— Они нашли твою ДНК на убитой женщине.

Лицо Капитана просветлело.

— А они собираются мне ее вернуть? — Он стрельнул взглядом в Мейс. — Она моя, верно? Я получу свою тележку, свои деньги и свою ДНК. И больше никогда не возьму «Твинки», Богом клянусь.

Рой застонал и прислонился к стене. Мейс встала и, подойдя к нему, зашептала на ухо:

— Он всегда на своей волне?

Рой тихо ответил:

— Он способен поддерживать обычный разговор на простые темы, но не справляется с абстракциями. Когда я представлял его три года назад, у него уже проявлялись первые признаки деменции. Капитан получил условный приговор в основном потому, что прокурор тоже был ветераном Вьетнама. Но тогда речь шла просто о нападении. С убийством никаких поблажек не будет. Проблема в том, что он может поддерживать беседу и кое-что понимает, поэтому никто не поверит, будто он не соображал, что делает.

— Я так понимаю, мораль здесь проста — если сходишь с ума, сходи на всю катушку.

— И его сперма найдена в Диане. И он признал, что был в указанное время в здании. Черт, как тут вообще защищаться?

— Никак. Нам нужно отыскать правду. Это единственный способ.

— Ладно, хорошо, а если правда в том, что он изнасиловал и убил Диану? Тогда что?

— Не знаю. Но мое нутро кричит, что вся эта история воняет.

— О'кей, когда сможешь заставить присяжных прислушаться к своему нутру, дай мне знать.