Чтение онлайн

С каждой минутой становилось все хуже: вопросы о вопросах. Что делать, что делать? Лоренцен посмотрел вдоль длинного сверкающего стола. Вокруг сидели рорванцы в своих ярких, варварских одеяниях в противоположность тускло-коричневой запачканной одежде людей — ряд против ряда, лицо против лица, все лица улыбающиеся и абсолютно недоступные пониманию. Что скрывалось в этих золотых глазах? Сидел ли он за столом с подлинными хозяевами Вселенной? Самозваными богами, играющими в простых солдат и крестьян? Когда рорванцы улыбались, в их ртах были видны длинные клыки.

Наконец, этот вечерний кошмар кончился. Вставая из-за стола, Лоренцен почувствовал, что он насквозь мокрый и не может сдержать дрожи в руках. Эйвери взглянул на него, во взгляде была лишь симпатия — но что он думал? Силы небесные, человек ли он? Хирургическая маскировка, синтетическое тело — что скрывалось за круглой маской лица Эйвери?

— Вы плохо выглядите, Джон, — сказал психолог.

— Я… немного устал, — пробормотал Лоренцен. — Все будет в порядке после хорошего ночного сна. — Он демонстративно зевнул.

— Да, конечно. Это был слишком длинный день. Пора отправиться на боковую.

Они пошли в сопровождении группы чужаков. Почетный караул или настоящая охрана? Они шли так на всем пути до их помещения, и Эйвери сам предложил, чтобы Лоренцен и Джаммас-луджиль заняли одно, а остальные трое — другое помещение. Если они пробудут здесь несколько дней, это послужит тактическим способом избежать столкновений между турком и фон Остеном, но…

— Спокойной ночи, ребята… Увидимся утром…

Лоренцен откинул занавес, закрывающий вход в их помещение. Они были в пещере, освещенной холодным флюоресцентным светом с потолка. Стояла глубокая тишина, которой никогда не бывает в земных городах с их суматошной жизнью. Джаммас-луджиль с довольной улыбкой взял со стола бутылку.

— Некоторые из этих вин слишком хороши для них, мне понадобится ночной горшок.

Одним ударом он выбил пробку.

— Дайте. Мне надо выпить. — Лоренцен поднес бутылку к губам, но опомнился. — Нет!

— Как? — Джаммас-луджиль удивленно смотрел на него. — Давайте, я жду!

— О, Боже, нет! — Лоренцен поставил бутылку. — В ней может быть наркотик.

— Как? — повторил инженер. — Вы себя хорошо чувствуете, Джон?

— Да. — Лоренцен услышал стук своих зубов и замолчал, сделав глубокий вдох. — Послушайте, Кемаль. Я надеялся, что мы останемся одни. Я хочу… рассказать вам кое-что.

Джаммас-луджиль провел рукой по своим темным волосам. Его лицо на миг окаменело, а в глазах читалась настороженность.

— Конечно. Давайте.

— Пока я буду рассказывать, — сказал Лоренцен, — вы лучше проверьте пистолет и ружье. Вы уверены, что они заряжены?

— Да. Но что… — Джаммас-луджиль увидел, как Лоренцен отбрасывает занавес и выглядывает наружу. Все было пусто и тихо. Ничто не двигалось, ни звука, ни шороха, как будто весь поселок спит. Но где-то тут бессонные умы, они думают, думают.

— Джон, я попрошу Эда взглянуть на вас.

— Я не болен. — Лоренцен повернулся, положил руки на плечи турку и силой усадил его на кровать. — Черт возьми, я хочу, чтобы вы выслушали меня. А когда выслушаете, сами решите, сошел ли я с ума, или мы в настоящей ловушке, той, куда угодил «Да Гамма».

Джаммас-луджиль подался вперед, и его лицо стало суровым.

— Говорите, — очень спокойно сказал он.

— Хорошо. Вас ничего не удивляет в рорванцах? Нет ли в них чего-то странного на ваш взгляд?

— Ну… конечно, есть, но не можем же мы ожидать, что чужаки будут действовать также, как…

— Конечно. Конечно, всегда находится ответ на каждый встающий перед нами вопрос. — Лоренцен расхаживал взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки. Странно, но он совершенно перестал заикаться. — Но подумайте над этим вопросом вновь. Обдумайте все странности в целом.

Группа рорванцев, проходя через огромную пустую равнину, случайно натыкается на нас. Вероятно ли это? Они — господствующая раса, разумная раса, они млекопитающие. Других млекопитающих на планете нет. Любой биолог-эволюционист удивится этому факту. Они живут под землей и не развивают сельское хозяйство, выходят на поверхность для охоты и сбора растений. Моральный кодекс, говорим мы, но, черт возьми, любой моральный кодекс должен иметь смысл, а этот не имеет. Наши проводники не сумели распознать ядовитую ящерицу, которая, вероятно, широко распространена и представляет угрозу для них самих. Даже если они никогда лично не видели ее, они обязательно должны были слышать о ней, как американцы слышали о кобре. Дальше — еще хуже: они попали в ловушку прилива, потеряли одного из своих В ШЕСТИДЕСЯТИ КИЛОМЕТРАХ ОТ ИХ СОБСТВЕННОГО ДОМА! Они ничего не знали об этом проклятом месте!

Я говорю вам, рорванцы — подделка! Они играют с нами! Они такие же туземцы на этой планете, как и мы!

Молчание. Молчание было таким, что Лоренцен слышал отдаленное гудение двигателей. Его собственное сердце начало так сильно биться, что заглушило все, кроме слов Джаммас-луджиля:

— Иуды! Если вы правы…

— Говорите тише. Конечно, я прав. Только это объясняет все. Это объясняет также, почему нас так долго вели сюда. Они должны были построить все это! А когда прибудут их «ученые» и «представители рорванского правительства», то они прибудут с рорванского космического корабля!

Джаммас-луджиль медленно и неуверенно покачал головой.

— Никогда не подумал бы…

— Нет. Нас вели вперед, давали гладкие подходящие объяснения, когда мы удивлялись чему-нибудь. Вначале им помогал этот языковый барьер. Мы, естественно, не задавали вопросов, и они не должны были отвечать прямо. Это вовсе не такой трудный язык. Я сам изучил его, мне давали множество неверных советов и сведений — все это ложь! Например, у них вовсе нет вариативных изменений названий предметов, во всяком случае, не больше, чем в английском или же турецком. Как только я отбросил ложную информацию…

— Но зачем? Зачем они делают это? Что они надеются выиграть?

— Конечно, планету. Если мы дома сообщим, что здесь есть высокоцивилизованные туземцы, Земля утратит интерес к Трое и их люди смогут колонизировать планету. Вот тогда все будет просто, планета на самом деле будет принадлежать им, и мы не сможем отобрать ее у них.

Джаммас-луджиль встал. Лицо его было угрюмо; за несколько минут круто изменился его взгляд на многие вещи.

— Хорошо сделано, Джон! Я совершенно уверен, что вы правы. Но… вы думаете, они хотят убить нас?

— Нет. Они спасли Джоаба и Фридриха, помните, хотя легко могли оставить их умирать. Думаю, они не убьют нас, если только не заподозрят, что мы знаем правду. Наш отрицательный доклад дома ценнее, чем наше исчезновение.

— Что ж… — Джаммас-луджиль улыбнулся, и белые зубы осветили его широкое смуглое лицо. — Тогда все просто. Мы играем с ними пока не вернемся в лагерь, а потом расскажем…

— Но это не так просто, Кемаль! Эйвери в сговоре с ними!