Чтение онлайн

– Ба, это Саша. Можно, он у нас переночует?

– Где ты его нашла, такого исцарапанного? – удивилась бабушка.

– Из лесу вышел. Заблудился, говорит. Турист! – с некоторым сарказмом сказала она.

– Ну, турист, так турист, - покладисто сказала бабушка, - устал, небось, и есть хочешь? – обратилась она ко мне. Я шмыгнул носом, опустив глаза.

– Есть, во что переодеться? Баню сегодня не топила, но горячая вода есть, сейчас помою тебя в корыте, тогда и покушаешь. Где тебя только леший водил?

Я тоже не мог понять, где мог так извозиться. Как будто в болото не заходил?

Лиска хихикнула: «Свинья грязи вездесегда найдёт». Она всегда меня отмывала, удивляясь, как ко мне всё липнет. Я вспомнил про сырую девичью одежду:

– А можно потом постираться? – подал я голос.

– Конечно, малыш, постираю всё, - я замялся, но решил не спорить с хозяйкой.

– Иди в избу, - пригласила меня бабушка.

– Я сейчас! – я трусцой побежал в пристройку, куда мальчишки унесли мой рюкзак.

Внутри пристройка была оборудован под штаб, также были устроены спальные места. Видимо, засиживаясь до темна, ребята устраивались здесь на ночь.

Ребята скромно сидели за столом, не задавая никаких вопросов. Видно было, что верховодила здесь Лена. Я развязал свой рюкзак, достал свёрток с Лискиной одеждой, и смену белья для себя.

Переглянувшись с ребятами, пошёл в избу. Там, возле большой русской печки, Лена с бабушкой уже наполняли корыто из оцинкованной жести, которое стояло на небольшом возвышении.

– Раздевайся, и залазь, - скомандовала бабушка, а Лена вышла в горницу, - только смотри, не упади. Мне тяжело наклоняться.

Я скинул одежонку и залез в большое для меня корыто. Ух, как загорелись царапины!

Бабушка начала намыливать мне голову каким-то неизвестным мне жидким мылом. Не иначе, как сама варила. Потом взяла жёсткую мочалку и начала немилосердно ею меня тереть, немного пощадив исцарапанные места. Я терпел. Мыла бабка довольно жёстко. Взяла кисти рук и оттёрла их щёткой, как будто там ещё была видна кровь. Увидела остатки лака на ноготочках, и буркнула что-то под нос. Тщательно вымыла лицо. Потом поставила на ноги и сполоснула чистой водой.

– Лена! – позвала она, - Принеси полотенце и мазь!

Из горницы вышла девочка с полотенцем, без тени смущения начала помогать бабушке.

– Смазывай царапины, - сказала бабушка девочке, - не перепутала мазь?

– Что ты, ба?! – Здесь же написано: «от ран и ссадин».

– Умница, Леночка, смазывай раны и ссадины., - Девочка начала смазывать мои многочисленные царапины, я ожидал, что будет жечь, как от йода, а на самом деле боль от мази сразу стихала.

– Ну, всё, одевайся, - сказала бабушка, внимательно наблюдающая за внучкой.

Я надел маечку с трусиками, хотел ещё шорты, но бабушка не позволила:

– Оставь, постираю,. А ты садись за стол, Лена сейчас накроет. И позови ребят, Лена, поужинаете вместе, потом поможете мальчику на печь взобраться.

– Хорошо, ба! – кротко ответила Лена, выставляя на стол большие тарелки. Потом она, ухватом, вынула из печи горшок с щами, разлила половником по тарелкам.

– Интересно… - произнесла бабушка, развернув узел с девчачьей одеждой.

– Это моё… - покраснел я.

– Как, твоё? – удивилась Лена, недоверчиво глядя на меня.

– Сестры моей. Она погибла, а я, в память о ней, иногда ношу её одежду.

– Откуда здесь пятна крови? – спросила бабушка. Я вздохнул, и опустил голову.

– Ладно, оставим вопросы до утра. Смотрю, сомлел совсем мальчонка.

– Ты умеешь это носить? – не поверила мне Лена. Я кивнул, не сомневаясь, что завтра мне устроят проверку. Вдруг я снял одежду с убитой мною девочки?

– Нет, я не трогал никакую девочку, я сам был в этой одежде… - непослушными губами сказал я.

– Всё, всё! – прервала меня бабушка, - Завтра всё расскажешь. Кушай! Лена, где хлеб?

Лена бегом нарезала каравай хлеба на толстые ломти и положила их в хлебницу. Потом испарилась из кухни.

Я взял деревянную ложку и начал хлебать щи, положив туда сметаны из блюдца.

Скоро прибежали умытые мальчишки и тоже набросились на еду. Щи были жирные, сытные. Съев тарелку щей, я осоловел. Лена сама напоила меня каким-то отваром, и повела к печи.

Борька запрыгнул наверх, подал оттуда мне руку и помог заползти на лежанку. Уложив меня, мальчик заботливо прикрыл меня одеялом, и, не сказав ни слова, спрыгнул вниз.

Здесь пахло сухими травами, как в степи. Я быстро заснул

.

…Ночь была довольно светлой, Луна светила сквозь обрывки туч, которые медленно ползли по чёрному небу. Говорят, всех преступников тянет на место преступления. Вот и я, в трусах и майке, прибежал сюда. Машина в свете Луны казалась чёрной. Я захотел заглянуть в салон. Обойдя «Москвич» с водительской стороны, увидел, что передняя дверца машины открыта. Сердце остановилось, потом застучало с бешенной скоростью.

Осторожно приблизившись, увидел, что на сиденье, залитом чёрной кровью, никого нет. Наклонившись, заглянул внутрь машины, и в этот момент мне на плечо легла холодная, как лёд, рука. Медленно, очень медленно я обернулся. На меня смотрел мёртвыми глазницами Андрей…

И тут я не выдержал, закричал от ужаса, вскакивая на постели и, дико озираясь.

– Тише, тише, - шепнул мне кто-то.
– Успокойся, Саша! На, выпей, - мне поднесли к губам кружку с какой-то пахучей настойкой. Я выпил горькое питьё, отдал кружку в маленькие руки, и только сейчас понялувидел, что это Лена. Взяв у меня из рук кружку, она поставила её на стол, потом залезла ко мне под одеяло, уложила на подушку, и сама прилегла рядом:

– Спи, Сашенька, ничего не бойся, - прошептала она, гладя меня по голове.

Заходившееся сердечко успокаивалось, я почувствовал покой на душе, и стал засыпать.

Лена напевала что-то ласковое.

Утром я проснулся от сильного давления внизу живота. Ещё стоял полумрак, серый рассвет только-только проникал через небольшое оконце. Рядом кто-то сопел. Приглядевшись, увидел, что у меня под мышкой уютно устроилась Лена.

С нежностью глянув на неё, я выбрался из-под одеяла, кое-как слез с печи и побежал на двор, с трудом сориентировавшись спросонья и в полутьме, где тут выход.