Чтение онлайн

Мирниэх снова смотрел тяжелым взглядом в пустоту меж берегов фиорда, в воздух, в самый ветер, который, казалось, был осязаемым и мало не зримым.

– Не судьба определяет нашу жизнь, но мы ее создаем. Прорицатель видит лишь то, что неизменно случится - а значит, случившееся уже предопределено в мыслях и поступках того, чье будущее видится прорицателю - ведомо то самому человеку либо неведомо. Сами носители судеб сужают для себя многовариантность будущего до одного-единственного выбора - чаще всего простого и понятного, в ущерб сложным и неоднозначным. Так говорит Аэлевит из Окбери.

– Так, выходит, чтобы избежать судьбы...
– учитель задумался, подбирая слова в разговоре, где тема была ему непривычна.
– чтобы избежать судьбы, надо разубедить человека в его собственном будущем?

– Возможно, что его уже разубедили - в мыслях и поступках другого человека. И тогда будущее опять же предопределено.

– И совсем никакого выхода нет?

Мирниэх замолчал, взгляд его сверлил корабли внизу.

– Выход... выход из обреченности? Обреченность создаем мы сами. Мы обречены думать и решать так, как у нас заведено. И пророчества лишь подтверждают нашу привычку, порождая все новые и новые поколения обреченных. Надо... надо расширить кругозор. Надо сделать выбор невозможного - возможным, и только с этой точки зрения оценивать все варианты. Сделать так, чтобы могло случится все, что угодно. Принять как реальность, как мир. Тогда пророки умолкнут, а народ обретет будущее.

– Я не читал ничего подобного в записях Аэлевит, которые публиковали в Окбери. Это сокровенное?

И опять Мирниэх умолк ненадолго.

– Нет, - нарушил он молчание, его слова падали тяжело, как падали слова взрослых прорицателей, находящихся в пророческом трансе.
– нет, не сокровенное. Она еще это скажет.

Учитель чувствовал, что голова его идет кругом. Юный прорицатель цитировал еще не прозвучавшие слова.

– Но как же тогда победим мы с тобой?

– Да просто!
– воскликнул Мирниэх, откидывая волосы назад и подставляя лицо соленому ветру.
– Мы же - ардены на своей земле, а они - мертвецы!

Широкой мозолистой ладонью учитель сгреб в горсть свое лицо, жестко провел по коже пальцами - большой и указательный чувствительно надавили на веки, убирая зрение и чувство реальности как таковой. А потом, отведя руку от лица, он открыл глаза и увидел, что они окружены кассорийскими воинами, и уже луки натянуты, и грубой ковки наконечники стрел смотрят на них.

– Кто вы такие?
– рявкнул, перекрикивая ветер, один из них. Слова были сказаны на Старшей речи.

– Мы...
– учитель помедлил, подбирая слова, и слова пришли - те слова, что только и могли прозвучать здесь и сейчас, в предопределенной им самим жизни.
– Мы - ардены на своей земле, а вы - мертвецы.

Их заперли в библиотеке. Завоевателям она была, очевидно, без надобности.

Окна в библиотеке располагались высоко под потолком и были достаточно узкими, чтобы через них нельзя было выбраться наружу. Мирниэх забился в угол возле двери, учитель же расхаживал меж стеллажей и полок, пробегая взглядом по корешкам книг. Интересовали его кассорийские клинки, а на самом деле он стремился убить время. Рано или поздно их допросят, а потом, скорее всего, прирежут за ненадобностью. В ожидании же смерти ничего приятного нет, и если есть возможность скоротать это время за книгой - почему бы и не скоротать?

Нужная книга все не попадалась. Взгляд его ненадолго задержался на 'Торговле с севером' времен Эргана Второго, но нет - экономические труды учителю никогда не давались. Учитель начал было склоняться к какому-нито приключенческому роману, как вдруг обратил внимание на внушительный фолиант под названием 'Законы и законники Лиртодии'. Что-то вспомнилось ему в связи с этим названием, связанное с лиртодийцами, рука сама потянулась к полке и вытащила книгу. Да уж, вполне в духе арденов: перед смертью сесть почитать что-нибудь о стране, из которой явились твои палачи. Высокомерно и с должным презрением к смерти, как и положено Старшим.

Фолиант оказался довольно скучным, если воспринимать его серьезно. У лиртодийцев было много законов - по всякому поводу имелись свои правила, установления, освященные временем традиции, решения герцогского суда и прочее в том же духе. Строгие правила описывали всю человеческую жизнь. За исполнением правил следили законники, больше, правда, наставляя, нежели карая: вот сюда ступить левой ногой, а сюда - правой, вдохнуть, выдохнуть, посмотреть налево, одернуть платье, теперь опять левой... страх и ужас. Учитель пролистал несколько разделов, показавшихся ему любопытными, и закрыл книгу.

– Сейчас придут вас допрашивать, учитель, - проговорил Мирниэх.

И действительно, вскоре в коридоре послышался шум, дверь распахнулась, и в комнату вступили двое кассорийских воинов с кривыми мечами наголо.

– Пойдешь с нами, - один из них указал острием клинка на учителя.

Учитель сложил руки за спиной, бросил на всякий случай взгляд на Мирниэха.

– Ударят один раз, по щеке, - сообщил мальчик.
– Останется царапина от перстня. Больше ничего.

Ему стянули руки за спиной, он не сопротивлялся. Отвели вниз, в большую комнату, где ученики постарше сиживали вечерами, играя либо просто разговаривая. За большим круглым столом сидел кассорийский военачальник неизвестного ему ранга, в богатых латах, бородатый и почти лысый. Учителя посадили напротив него, кассориец принялся расспрашивать о войсках, что скрываются в лесах.

– Целое войско в засаде?
– удивился он.
– Ты врешь, арден. Все ваши войска - в Сиккарте.

– Проверь, - учитель ухмыльнулся самой пакостной из всех возможных ухмылок - обычно ею он пытался вывести учеников из равновесия на тренировочной площадке.

Вышел из равновесия и кассориец, вскочил, быстро обошел стол и отвесил ему пощечину. Что-то остро резануло щеку - перстень, наверное.

– Ты - врешь, - удовлетворенно произнес кассориец, глядя ему в глаза.
– Увести его.

Конвоиры выдернули его из-за стола, развернули к выходу.

– Воевода Греглиг!
– вдруг воскликнул один из них, указывая на учителя.
– Мальчишка-то - прорицатель!

– Какой еще мальчишка?
– недовольно спросил воевода.

– Второй, был с этим, когда мы их повязали. Когда вели этого, мальчишка сказал, что его один раз ударят по щеке, и будет царапина.

– Что за чушь? Где этот мальчишка?

– Дык там же, с в комнате с книгами.

Воевода Греглиг ненадолго задумался, пристально глядя на учителя, потом махнул рукой.

– Увести. Потом с этим мальчишкой разберемся, потом.

– Тобой заинтересовались, Мирни.

– Я знаю, учитель. Завтра утром будут вместе допрашивать.

– Нас - вместе?

– И нас, и они. Будет еще лиртодийский законник, который у них за адмирала.

– А этот Греглиг - кто?

– Предводитель кассорийской армии.

– Значит, оба главных будут?

– Да, оба.

Ветер завывал в скалах фиорда, отсюда его вой казался далеким. В библиотеке было тепло, запах старой бумаги и пыли был уютным и привычным. Едва теплился фитиль в плошке, которую им оставили.