Чтение онлайн

Мирниэх спал, ворочаясь и что-то бормоча себе под нос. Учитель сидел, прислонившись спиной к стене и глядя на огонь. В огне прорицатели часто видели свои видения, но не шли к нему никакие предсказания. Из них двоих будущее было открыто только Мирниэху, и учителю оставалось лишь верить, что будущее это мальчику не пригрезилось.

Что-то стукнуло по полу рядом с его ногой, заставив учителя напрячься. Взгляд скользнул по доскам, остановился на продолговатом предмете в шаге от его сапога, которого раньше там не было. Наклонившись вперед, учитель протянул руку и взял предмет, оказавшийся свернутым в трубочку листом плотной бумаги. Развернул.

'Завтра ночью мы вас вытащим' - было написано неровным мальчишеским почерком. Кто из его учеников это написал, учитель определить не мог.

– Энтор...
– пробормотал Мирниэх, не просыпаясь.
– Зря... догонят...

Через некоторое время учитель услышал какие-то крики, отдаленный шум драки. Это продолжалось недолго, вскоре все стихло. Похоже, что догнали.

Утром их вывели обоих, провели по двору. На перекладине ворот висел труп подростка, в котором учитель без труда узнал Энтора. Их провели на пирс, мимо бородатых кассорийских воинов в грязно-белых плащах и коротко стриженых лиртодийских моряков в длинных желтых рубахах и штанах в обтяжку, мимо бочек и корзин, мимо уткнувшихся в пирс боевых драккаров лиртодийской постройки - к самому большому из кораблей, на палубе которого обсуждали что-то вчерашний кассорийский воевода и седовласый человечек в желтой мантии с узорчатой вышивкой.

Про мантии учитель вчера читал - их носили законники.

– Ты прорицатель?
– спросил воевода без всяких предисловий, глядя на Мирниэха. Мальчик кивнул.

Лиртодиец посмотрел на него недоверчиво.

– Чем докажешь?

– Уже доказал, - воевода ткнул пальцем в щеку учителя, где красной полосой спекшейся крови тянулся след от перстня.
– Вот это вчера предсказал, по словам стражников.

Законник хихикнул.

– Такие предсказания и мне по силам, воевода Греглиг. Пусть предскажет что-нибудь близкое по времени и легко проверяемое, но не столь банальное. Ну-ка, мальчик, поведай нам о будущем.

Мирниэх посмотрел на человечка, который едва ли был его выше, с презрением.

– Дар прорицателя - не для балаганных клоунов, которые даже по сходням не могут пройти, не сломав себе ногу.

Законник вскинулся, размахнулся для удара, но кассориец успел сделать шаг вперед и заслонить пленника.

– Погоди руками махать, законник. Успеется. Не захочет говорить - пойдет палачам в работу. Рассказывай лучше, мальчуган, по-хорошему, потому как времени у меня на вас нет.

– Что тебе рассказать, завоеватель?

– Слышал я, что в здешних лесах укрывается войско. Это правда?

– Правда.

– Зачем оно тут?

– Чтобы принять бой с твоими солдатами.

– С чего ты решил, что я отправлю солдат в лес? Наш путь лежит в Сиккарту, Эггором мы потом займемся.

– Видел.

– Что с того?
– хохотнул кассориец.
– Видеть можно многое.

– Видения не лгут, завоеватель.

– Хм... эйтории из Синдрии говорят то же самое. Ну, может, и вправду не лгут. А если я не хочу отправлять солдат в лес?

– Значит, еще захочешь.

– Что-то изменится, что заставит меня передумать?

– Ты хорошо соображаешь для Младшего, завоеватель.

– А ты борзеешь, мальчишка, - воевода сморщился, словно уксуса хлебнул, но ничем более не проявил своего недовольства.
– Отвечай на мой вопрос.

– Изменится.

– Что именно?

– Будет нападение.

– Когда?

– Сегодня ночью.

Воевода внимательно посмотрел на мальчика, потом повернулся к лиртодийцу.

– Вот тебе, законник, и твое легко проверяемое пророчество. Завтра узнаем, правду ли он говорит, или же врет.

Человечек в мантии подошел к учителю, посмотрел на него снизу вверх, склонив голову набок и щурясь.

– Это может быть подстроено, воевода Греглиг.

– Ага, враги пойдут на верную смерть, чтобы мы поверили в существование их самих. Нелогично, законник.

– У меня есть имя, воевода Греглиг!
– вспылил вдруг лиртодиец.
– Утруди себя произносить его, обращаясь ко мне!

– Утихни, - лишь отмахнулся воевода.
– Твое имя, Ма-ла-та-ниох, разве что эльфийский шаман без запинки выговорит. Увести этих!

Их наконец накормили. Учитель и ученик с одинаковой жадностью набросились на еду, обе миски опустели очень быстро.

– Еще накормят?
– спросил зачем-то учитель.

– Нет, - ответил Мирниэх.
– это был последний раз.

– Жаль, - протянул учитель, вытягивая ноги.
– противно умирать на голодный желудок.

Будущее казалось ясным, как летний полдень, и не особо интересным. Скоро будет безнадежное нападение, которое завоеватели уже ждут, а завтра их, судя по всему, повесят на воротах рядом с Энтором.

С другой стороны - чему удивляться? Ардены всегда жертвовали собой, не задумываясь, умирали, не прося пощады, не гнули шеи ни перед кем. Их ненавидели, их преследовали - но их боялись. Они умирали, чтобы жил народ. И народ жил - лишившись своей родины, потом и оставшихся владений, да и свободы тоже - однако же держался и все еще внушал страх и уважение любому, пожелавшему прийти в земли Старшего народа. Так и не стали ардены младше, по сей день век их был долог. И сейчас должны выдержать, а что ценой тому будут жизни многих сыновей и дочерей народа - горько, но не смертельно. Будет еще теплое утро после морозной весенней ночи.

– Жестоко было подставлять наших, Мирниэх, - все же обронил учитель.
– Я, конечно, понимаю, что ты все это видел...

– Кого?
– не понял Мирниэх.
– Тех, кто нападет ночью? Вы про них, учитель?

– Про кого же еще?

– Они знают, что их ждут. Ничего с ними не случится, все живые уйдут. Слышите? Началось.

Стук, который учитель принимал за дождь, дополнился криками за окнами. Полыхнуло где-то невдалеке пламя, слегка осветив погрузившуюся во тьму комнату, простучали копыта лошадей, кто-то кричал диким криком, кто-то отдавал приказы на резкой и жесткой кассорийской речи.

– Горящие стрелы?
– догадался учитель.

– Да. Издалека бьют, с того берега фиорда. Ветер сейчас потише, так что попадают часто.

– Кто там? Старики да подростки?

– Ага. Сотен пять где-то. Кассорийцы-то ждали, что будет атака на саму школу, а наши подожгут пару кораблей и уйдут прежде, чем их отрежут от леса.

Действительно, обстрел вскоре прекратился. Шум в лагере продолжался, наверное, до полуночи, однако наконец смолк и он. Лишь перекрикивалась стража, да изредка под окнами проезжали всадники.