Чтение онлайн

Миновав первую же рощу, он проехал по опушке и углубился в густой тальник. Конь мягко ступал по мху, и ничто вокруг не заглушало голоса преследователей за его спиной. Но, поначалу приблизившись, они с каждым шагом лошади становились все глуше. Дно балки неторопливо поднималась вверх.

На месте преследователей Дигбран обложил бы заросли сверху, расставив дозорных на чистых от леса склонах, и ждал, пока одинокий всадник высунется наружу. Поэтому, встретив на пути заросший ежевикой овражек, бывший воевода спустился по нему как можно глубже, спешился и стал ждать. Если истонские дикари всерьез вознамерились его догнать, они устроят облаву. Если нет - уйдут. Могут и по следу пойти, но Дигбран рассчитывал услышать их раньше, чем преследователи окажутся слишком близко.

Лес молчал, погода постепенно портилась. Криков истонцев он не слышал уже давно, однако для верности выждал как следует и только потом отправился в путь. Когда Дигбран поднимался по северному склону балки, упали первые капли дождя. Небо затянуло тучами, они стремительно неслись на запад, клубясь и вызывая желание как можно быстрее спрятаться под крышей. В другое время он так бы и поступил. Скачка в ливень - не для его старых костей, что уже почуяли сырость и поднывают.

Выбравшись из балки, он оглянулся. Преследователей в черных шкурах нигде не было видно. Дорога осталась восточнее, но он решил срезать путь через поле. Оставаться возле балки ему не хотелось - если истонцы взялись прочесать заросли, его могут заметить.

Погони за ним не было, дорога позади оставалась пустой. Сбавив ход, он погнал коня ровной рысью. Впереди уже виднелись крыши домов - поселений в округе Дассига было множество.

Первую деревню он миновал, не задерживаясь. Деревенька была маленькая, всего на несколько дворов. Ставни на окнах бревенчатых домов были закрыты, и даже собаки не встретили появление всадника обычным лаем.

Дождь то усиливался, то слабел. На глинистой земле стали собираться первые лужи, и он вынужден был сбавить ход. Налетавший порывами ветер заставлял Дигбрана плотнее прижимать плащ, прихватывавшая поясницу боль принуждала его то и дело хвататься за спину и через ткань рубахи пытаться размять мышцы. Облегчения это не приносило аж никакого. Нашарив в одной из сумок флягу с яблочной водкой, купленную давеча на рынке, бывший воевода сделал глоток. Помогло - горькое пойло оказалось для Дигбрана непривычно крепким. Встряхнувшись, он смог даже разогнуться и посмотреть по сторонам. Вокруг, сколько можно было видеть, тянулись поля, вдалеке все скрывалось за пеленой дождя. Тучи стали настолько плотными, что не видно было даже высоких гор на севере.

С такой ездой Дигбран рисковал задержаться в пути дольше, чем нужно. Была надежда, что по такой погоде южане не пойдут дальше по тракту и встанут в Дассиге. Но чем дальше Дигбран уходил на север, тем меньше мог судить о том, что творится на берегах Арриса. На юге небо было светлее, и было ли виной тому солнце, или же в Дассиге и дождь был потише - он не знал.

Боли донимали все сильнее. Последний раз Бенара натирала его лагорисовой мазью еще в стане герцога Илдинга. С тех пор минуло уже больше трех дней, которые прошли для него легче, чем обычно, за счет лекарства и сухой погоды. В Дассиге он и не вспомнил о мази, а теперь было поздно - если Дигбран правильно понимал старого эйтория, втирать ее надо было особым образом. Сам он дотянуться до своей спины никак не мог. Надежда же встретить по пути эйтория, который разберется в том, как его лечить, была очень слабой. Да и времени терять все еще не хотелось.

Путники попадались редко. Однажды он встретил несколько крытых фургонов, медленно ползущих по обочине рядом с раскисшей дорогой. Хотел было спросить дорогу, но решил, что останавливаться сейчас не стоит. Бывшего воеводу уже так скрутило, что едва в седле держался.

Следующая деревня была побольше. Проехав между темными от влаги изгородями, он спешился у первого же дома, чуть не свалившись в грязь, и постучал в дверь. В глазах мутилось от боли, и даже водка не помогала ее заглушить.

Мужик, открывший ему, был шире, чем сама дверь. Бороду, по привычке простолюдинов, не брил, а коротко стриг, рубаху носил широкую и длинную, до середины бедер. Имел вид суровый, однако, поглядев на вымокшего до нитки Дигбрана, отступил в сторону, пропуская его.

– Сымай свою одежку, путник. Эй, Тида, а ну найди гостю сухую рубаху!

Боль с новой силой вцепилась в кости, Дигбран сделал шаг вперед, пошатнулся и осел на дощатый пол.

– Тида, ходи сюда, поможешь! Плохо ему!

Изба была белой, с большой печью и дымоходом. На лавках сидели хозяйские дети, у печи хлопотала крупная, под стать хозяину жена. Сам хозяин сидел за столом, занимая большую часть его длинной стороны и неспешно поглощая внушительных размеров деревянной ложкой суп из большой миски.

– Очнулся?
– спросил он, заметив, что Дигбран пошевелился на лежанке.
– Садись ужинать, гость.

– Как - ужинать?!
– Дигбран подскочил, охнул и осел обратно. Ломота в костях никуда не делать, просто стала не такой резкой.

– Да обычно. Вечер на дворе.

– Мне же ехать надо!

– Может, и надо, гость. Токмо темно уже, и дождь как из ведра. Куда ж ты поедешь-то по такой погоде?

Дигбран и сам понимал, что хватит его по сегодняшней сырости ненадолго. Костям надо было дать отдых, чтобы с утра он мог продолжить путь.

– Тида, дай гостю похлебки! Видишь, встать не может. Как звать-то тебя?

– Дигбран я.

– Бывает же, - широко улыбнулся хозяин.
– Я тоже Дигбран. Мы случаем не родичи?

Жена дигбранова тезки поднесла гостю миску и ложку. Кое-как пристроившись на локте, он принялся осторожно хлебать суп, стараясь не пролить его на лежанку.

– Ты откуда родом?

– Заречный я, - Дигбран вспомнил, что в Дассиге округу замка Дубр называли 'заречьем'. Равно как и в его родных местах - сам Дассиг.
– Предки мои издавна баронам Глойдингам лесничими служили.

– И ты, что ли, лесничий?

– Да нет. Я в дружине у барона ходил.

Дигбран-второй принялся вспоминать своих родичей, который имели корни за рекой. Ни одно имя Дигбрану-первому ничего не сказало. Сошлись на том, что совпадение имен случайное.

– Куда путь-то держишь?

– В стан герцогского войска.

– На войну?

– Нет, - Дигбран отставил миску.
– с предупреждением спешу. В Дассиг истонские дикари вошли.

– Это еще кто такие?

Хозяин и его жена, как водится деревенским, жизнью за околицей интересовались мало. О событиях на востоке слышали, кое-кто из местных даже пошел в ополчение. О битвах под Скейром и на юге представление уже имели смутное - дассигские сплетни и то больше на правду походили, чем местные пересуды. Про то, что на свете есть такая страна, как Истон, приютившие Дигбрана крестьяне не ведали. Мир для них ограничивался деревней, Дассиг был 'городом', Скейр уже больше походил на край света, местности же вроде Эггора и Сатлонда относились к сказочным странам. В существование за морем Нерберии или Кассории крестьяне, скорее всего, отказались бы верить.

В землях, принадлежащих барону Глойдингу, народ был более грамотным. По тракту шли заморские торговцы, и частенько оседали в деревнях бывшие баронские дружинники, успевшие повидать мир. Служившие барону и зажиточным людям ардены много чему учили детей миакрингов, и бывший воевода никак не ожидал, что в самом сердце Сиккарты может быть иначе. Однако здешние места лежали в стороне от больших дорог, и арденские слуги в деревнях работали в поле, а не в доме.

– Ну да, тезка, было у меня двое слуг из Старших. Ушли еще в апреле в Скейр. Как достали из своего сарая доспех старинный, мечи острые и щиты с волком - я чуть не упал. Вместо платы за службу коней себе выбрали и ускакали. Ходят слухи, что в Скейре этих арденов целая армия собралась.

– Я тоже такое слышал.

– И что теперь будет, как думаешь? Погонят они нас с земли нашей?

– Не погонят. Они вместе с нашими против общего врага сражаются.

– Бывает же. Раньше всё детишек Серым волком стращали. Я как щиты с волчьей мордой увидел, думал - все, конец нам пришел.

Удивительны были бывшему воеводе такие речи. В былые времена, понятное дело, миакринги и в его родных местах порой побаивались завоеванных. Но Дигбран успел уже увидеть, как ардены, защищавшие Сиккарту от зеленокожих дикарей, прошли через деревню под замком Дубр, и как древняя рознь, страх и неприязнь двух народов отступили перед общим врагом. Здесь войны еще не было. В Дассиге торговец Деларих арденов на дух не переносил, крестьянин Дигбран - боялся по старинке.