Чтение онлайн

Не ответил ничего барон, молча стащил перчатку с левой руки и быстрыми, уверенными движениями челюстей сглодал с мизинца ноготь.

– Беда, - повторил он меланхолично.
– Если южане зашли герцогу с правого фланга - беда.

– Поздно уже сожалеть, барон, - сказал Виластис.
– Сам говоришь, что герцог должен был вчера биться. Свершившегося не изменишь.

– Ага. И фураж с провизией на юг ушли, к графу Гиссу прямо в руки. Небось и спасибо-то не скажет...

– Это еще можно исправить! Гонцов отправим!

Виластис вскочил на ноги и выбежал вон, звеня латами. Барон посмотрел на своего бывшего воеводу мрачно.

– Круто нас прижали, Дигбран. Ох, круто. Кассорийцы с запада, зеленомордые с востока, а теперь еще и алагоры с дессалиями на юге. Куда ни плюнь, обязательно во врага попадешь.

– Вроде ж еще нерберийские войска должны к Скейру идти?

– Уже пришли. Аэлевит их под Скейром разбила наголову.

– Крута баба!
– восхитился Дигбран.

– Да уж наверное. Не видел ее пока, но люди говорят, что в стратегиях всяких разбирается. Только толку нам с тех стратегий, коли врагов бесчисленное множество? Если герцог не одолеет зеленомордых, то вскоре от всего севера только Скейр и останется.

– А замириться не пробовали?

– Ардены и герцог даже слышать об этом не хотят. Я у его светлости спрашивал - говорит, есть всякие там пророчества, которые арденам Верховный прорицатель напророчил, и надо драться до последнего - тогда все у нас получится, хоть и большой кровью.

– Что, прям так и напророчил?

– Я при этих пророчествах, Дигбран, сам понимаешь, не присутствовал. Что мне герцог сообщить соизволил, то и тебе пересказываю.

Приятный холод разлился по спине, притупляя боль. Пока врачеватель-эйторий втирал мазь, Дигбран успел искусать губу до крови - прикосновения лекаря были отнюдь не такими щадящими, как у Лагориса, - и теперь блаженствовал, прикрыв глаза. Немощь отступала, силы и готовность действовать возвращались к нему. С самого утра можно было снова отправляться в путь.

Остаться ему барон снова не позволил. Даже слышать ни о чем таком не захотел.

– Я тут как-нибудь и без тебя управлюсь! Ты мне внучку сыщи, понял?

– Где ж мне ее теперь искать?

– Да где хочешь! Где потерял, там и ищи. Не моя забота.

– Лагорис ее сбережет всяко лучше меня. Я бы лучше, барон, тебе тут помог, в округе.

– Чего? Ты за одним малым дитятей приглядеть не можешь, куда ж тебе серьезные дела доверять?

– Раньше-то доверял, не кривлялся...

– И язык свой, кстати говоря, придержи. Я покамест еще твой барон, Дигбран. Хамить и неподчинение проявлять будешь, когда Старших рядом не окажется. А сейчас изволь вести себя, как подобает.

Деревня, в которой обосновался барон Глойдинг, находилась на самом севере обжитых земель Сиккарты. Дальше начинались предгорья, на востоке были леса и болота - они тянулись аж до самого берега Великого восточного океана. Полагая здешние места надежным тылом, герцог Илдинг и отправил сюда дигбранова барона с малым числом дружинников, чтобы обеспечить снабжение своей армии. Барону Глойдингу с его ногой, не до конца еще зажившей, в бою так и так было делать нечего.

Это же место избрали своим лагерем всадники, патрулировавшие междуречье. Около двух сотен эйторийских рыцарей квартировали в деревне постоянно, арденских легких конников с ними было вчетверо больше. Ардены следили за дорогами на западе и востоке, рыцари протирали поножи по трактирам в ожидании, когда потребуется вмешательство тяжелой конницы. С юга до сего дня никто беды не ждал, потому Дигбран ни одного разъезда по пути на север не встретил.

Севернее была еще одна дорога, соединявшая Длинное озеро с новой крепостью. Барон назвал эту крепость 'Последним рубежом'.

– Уж последнее некуда, - сострил Дох Глойдинг, заглянув проверить, что осталось от его воеводы после эйторийского лечения.
– Прям под Звездным пиком возвели частокол в три бревна толщиной. И ров выкопали. Аэлевит как в воду глядела, что нам туда отступать придется.

– А разве уже отступаем? Гонца ж к герцогу только утром послали.

– Нехорошее у меня предчувствие, Дигбран. Чего ради южане в Дассиг пошли, а не к Скейру? Смекаешь?

– Смекаю. В Скейре им стены высоковаты.

– Вот и я о том. Герцогу, если он к Аррису повернет, придется с боем пробиваться по Веггарскому тракту. Я бы на его месте после битвы с зеленомордыми уходил северной дорогой, мимо этого самого рубежа и на равнину, к столице. Южане, думается мне, покруче зеленых будут, с ополчением их так просто не одолеть.

Позже заглянул и пухлощекий Виластис, долго расспрашивал Дигбрана об отце. Дигбран рассказал все, что случилось с ними за весну.

– Тебя часто вспоминал, - добавил он.
– Виду не подает - а я ж чую, что у него на душе. Переживает он за тебя.

– Да что со мной станется?
– отмахнулся Виластис.
– Вообще-то, редко мы с ним видимся. Я бы хотел повидать отца.

– Что тебе мешает? Езжай завтра со мной, мне попутчик пригодится. Небось вдвоем быстрее наших бродяг разыщем.

– Да я бы рад, Дигбран...
– молодой рыцарь отвернулся и замолчал.

Дигбран попробовал приподняться на кровати, сел. Боль прошла совершенно, оставив после себя усталость.

– Что, дела у тебя тут важные?

– Нет, если бы не твои вести, Дигбран, я бы поехал. Округу надо патрулировать, на случай, если кто из врагов сюда сунется. Я мог бы вызваться в патруль. А сейчас придется ждать, пока гонцы вернутся, да быть готовыми выступить, если южане на север пойдут.

– Много ли от вашего брата убудет, если одним рыцарем тут станет меньше?

– Так каждый может думать, Дигбран. Что будет, если мы все своих родных побежим защищать, вместо того чтобы в одном строю с врагом биться? Перебьют нас поодиночке. На то и придумали такую штуку, как 'долг'.

Дигбран озадаченно нахмурился. Недавний разговор с крестьянином выворачивался наоборот.

Вся эта философия в иное время была бы ему мало любопытна. Но сейчас, выпустив из своих рук судьбу Лани с Бенарой, Дигбран задумался.

Раньше у него, как воеводы, долг был простой: барона в бою от глупостей удерживать. После, выстроив на переправе трактир, долга ни перед кем Дигбран не чувствовал. Но и покоя не знал, чуя нутром всю свою бесполезность для других людей. Когда барон засобирался на войну с зеленокожими, Дигбран попытался вернуть своей жизни смысл. Пытался и потом, собрав ополчение и выдвинувшись на битву с прорвавшимися через заслон дикарями.

В последнее же время, после того, как Безумный прорицатель отпустил своих пленников, Дигбран ощущал, что прежние его рассуждения о долге к нынешней его жизни неприменимы. Раз за разом выходило так, что оказывался он нужен только близким своим. Попытки же стать более значимой персоной оборачивались провалом. Даже весть герцогу - и то вовремя доставить не смог.

– Пойду я, - Виластис встал и тут же нагнулся, поднимая с пола вдвое сложенный лист бумаги.
– Не ты выронил?

– Нет. Может, лекарь?

Виластис развернул лист, и брови его удивленно поползли вверх.

– На, посмотри.

На листе неровным почерком было написано арденскими рунами: 'Виластис, поедешь с Дигбраном. Судьба тебе такая выпала'. И подпись внизу: 'Галдор ЭахКоллар'.

– Кто такой этот Галдор?
– озадаченно спросил Виластис.

– Лекарь он, - ответил Дигбран, изумленный не меньше рыцаря.
– и еще прорицатель. Он что, здесь?