Чтение онлайн

Лорбаэн, которая сначала хотела убраться отсюда как можно скорее, заинтересовалась разговором.

– Ну, чего встала?
– в голосе Таларика была злость, которую он почему-то не хотел вымещать на графе.
– Я понял тебя. Иди, куда твоей душе угодно.

– Нет, ты, Таларик, в военачальники не годишься, - граф развеселился.
– Тактик ты отменный, признаю, и со временем мог бы командовать армией. Но не одной же тактикой выигрываются войны. В политике ты ноль без палочки, и в мирное время править людьми не приучен. Стоит тебе повернуть на юг, и солдаты задумаются, какой прием ждет их дома, если ведет их мятежник и бунтарь. Неужели ты рассчитываешь на помощь истонцев? Зря, ой зря. Истонцы коварны и часто меняют своих друзей, как ветер над равнинами меняет свое направление.

– Гиссана далеко, ваше сиятельство, - негромко сказал Таларик.
– а ардены близко. И шкуру волка делить мы с вами будем не раньше, чем выясним, почем волки оценят наши собственные шкуры.

– Вот только не рассчитывай, что я потерплю твое присутствие в Гиссане после мятежа, темник!
– фыркнуло его сиятельство.
– Ты же не считаешь меня дураком?

– Не считаю. И в Гиссану вы можете выметаться прямо сейчас, ваше сиятельство, - Таларик таки завелся.
– Но армия останется со мной, и после заключения мира с арденами я сам выберу, куда мне ее вести, кому в Арденави быть другом, а кому - врагом. Да убирайся же ты прочь!
– вскрикнул он, обратив внимание, что Лорбаэн так и стоит, слушая перебранку между темником и графом.

Таларика после сегодняшнего его поступка девочка невзлюбила. Но граф Гисс вызывал у нее еще меньше сочувствия, а потому решила она не усложнять темнику жизнь и наконец вышла за дверь, потянув Броганека за собой. Варвар подчинился охотно, потому как из услышанного в штабе Таларика понял мало.

– О чем говорили алагоры?
– спросил он, едва они отошли к коновязи.

– Гиссану делили, по-моему, - хмыкнула девочка. Она так и не поняла, насколько солдаты в армии осведомлены о происшедшем утром между Талариком и графом - том, что граф вполне справедливо назвал мятежом.

Как уехал Таларик на переговоры, и как вернулся - ни Лорбаэн, ни Броганек не видели. Пообедав, она поехала к реке мыть лошадь. Броганек увязался за ней, и прогонять его Лорбаэн не стала. После утреннего происшествия оставаться одна она не хотела.

Гнедая кобыла была гирисской породы, хорошо ей знакомой. Стройнее, чем лошади истонцев, она все же уступала им в резвости. Варвары равнин выращивали верховых лошадей, северная же порода равно шла и под седло, и под плуг. Шерсть на ней была не в пример гуще, чем на коне Броганека, и девочка замаялась ее тереть, но не отступилась, пока не достигла удовлетворившего ее результата. Стреножив кобылу и отпустив ее пастись, села у воды, прислонившись спиной к стволу развесистой ивы и прикрыв глаза. Усталость и бессонная ночь наконец взяли свое, все тело болело, и ее клонило в сон.

Броганек сел рядом, протянул ей флягу с водкой. Лорбаэн глотнула, сморщилась и вернула ее истонцу.

– Ну хорошо, - высказала она наконец то, что беспокоило ее. Беспокоило с того момента, когда Таларик сказал ей, что хочет встретиться с арденами для переговоров.
– помирится он с арденами. Дальше-то что?

– Войне конец, - ответил Броганек.

– Это для тебя войне - конец. Здесь-то, в Сиккарте, война продолжится.

– Броганеку до чужих войн дела нет. Броганеку домой пора, его клан без воинов остался. Пока молодые подрастут, Броганека ждут трудные годы.

– Как у тебя все просто, Броганек из клана Эктуден, - улыбнулась девочка.
– Ну никаких ведь сложностей в жизни, все проблемы решаются раньше, чем возникают, и на все-то ты знаешь ответ. Мне бы так.

– А тебе, ралдэн, какая печаль с того, что Таларик с арденами мир заключит?

– Да никакой на самом деле. Напротив, хорошо это и даже здорово. Крови я за эту весну напилась на всю оставшуюся жизнь, еще и внукам хватит. Пусть будет мир. Но ведь для арденов-то мира не будет.

– Броганек помнит, что ралдэн не любила арденов раньше. Ардены ее отца убили.

– Убили, - согласилась Лорбаэн, удивляясь своему спокойствию. Раньше эту тему она так хладнокровно обсуждать не могла.
– Но не могу же я ненавидеть их всех за это. Кровь моего отца - на руках пятерых арденов, которые его судили. Один из них уже мертв, другого я обещала не трогать, потому что он за моего отца пытался отдать собственную жизнь. Остальные трое вряд ли попадутся на моем пути. И спасибо Лайте, если так, потому что не хочу я больше видеть крови.

– Ралдэн, во всем мире нет места, где время от времени не проливается кровь. Не надо печалиться, если пролита кровь врага. Надо только стараться, чтобы не проливалась кровь твоих родичей.

– Вот и я о том же. Ардены приняли меня обратно, теперь они - мой народ.

– Ралдэн не говорила об этом раньше.

Из-за поворота реки выскользнул высокобортый пузатый драккар, развернув под ветром пурпурный парус. За ним следовали еще два.

– А ралдэн, Броганек, не чувствует себя арденкой. Я вообще не понимаю, кто я такая и что мне делать, когда вы на юг повернете. У меня теперь есть целый народ, но что общего у меня с ними? И в то же время я словно чувствую себя обязанной арденам чем-то. А чем - не знаю.

Броганек собирался с мыслями непривычно долго, и успел сделать три целых глотка из фляги. Драккары приблизились, Лорбаэн уже различала на палубах рыжеволосых мигронтских моряков. Паруса поползли вверх, сворачиваясь, весла вспенили воду, замедляя ход огромных кораблей.

– Когда сын или дочь Дессала не знают, чем могут помочь своему клану - обычно они идут к вождю и спрашивают, какую пользу могут принести.

– Предлагаешь мне поехать в Скейр, к прорицательнице Аэлевит? Вообще-то, я хочу побывать в Скейре. Отец рассказывал, там много цветов и даже парк есть, очень красивый.

– Езжай.

В голосе Броганека ей послышалась странная нотка, непривычная. Удивительная в нем, и совсем уж поразившая ее тем, что она вроде как нарочно добивалась того, чтобы ее наконец услышать.

– И бросить тебя одного, Броганек? Нет уж, ты мне дороже всех арденов, вместе взятых. Я бы поехала, но где я тебя потом искать буду? Война-то не закончилась. Вот возьмут кассорийцы Скейр штурмом, и увезет меня какой-нибудь северянин за море. И не встретимся мы больше никогда.

– Если это случится, то Броганек станет ры-ты-са-рем и поплывет в лодке за море вызволять ралдэн из неприятностей. Броганек хорошо умеет спасать ралдэн, ты его уже третий месяц этому учишь.

Отсмеявшись, она поняла, что таки общение с ней отточило шутки Броганека до той остроты, где они не казались плоскими и наивными даже ей.

– Я подумаю, Броганек. Может, и в самом деле поеду в Скейр. Не знаю еще.

Лорбаэн и в самом деле не знала, что ей делать. К войне и непрерывному походу она привыкла настолько, что совершенно забыла, что бывает и другая жизнь. Но солнце сегодня светило ярко, и мысль о мире после многочисленных сражений ей была по душе не меньше весеннего тепла.