Чтение онлайн

Дорога нацелилась на восток, прыгая по холмам, пересекая рощи и ручьи, порой огибая топкие болота, но особо не петляла. Места, как и сказал Нилрух, были здесь безлюдные. Ближе к вечеру добрались до небольшой деревушки, примостившейся в низине на краю старого леса, что тянулся отсюда и уже до самого Веггара. Здесь их ждал один из разведчиков.

Дигбран объявил привал на лугу возле деревни, сам же отъехал с разведчиком в сторону. Сын Кантаха также был на лошади. Еще он был молодым безусым парнем, в неприметного цвета одежде, высоких кожаных сапогах, буром плаще и повязке на ноге, где успела проступить кровь. На рану сын охотника не обращал особого внимания - не то хорохорился, не то и в самом деле был привычен к таким вещам.

– Поцарапали, - просто, без лишнего пафоса объяснил он.
– Эти зеленокожие вооружены дротиками. Кидают метко, мне на самом деле повезло, что только зацепило. А вот в лесу они чужие. Совсем теряются, стараются с дороги не сворачивать.

– Далеко ли они?
– спросил Дигбран.

Оказалось, что нет, совсем рядом, трех миль не будет, и до вечера еще эти дикари окажутся возле деревни. Разведчик рассказал все: сколько их, как вооружены, как выглядят.

– Они правда с зеленой кожей, Дигбран. Слушай, я тебе вчера не поверил, да и то, что другие люди о зеленокожих говорили, отец называл глупостями. Прости нас, дураков из леса. Надо было знать, что ты на войне много чего повидал, зря говорить не будешь.

– Не видал я такого, - отмахнулся Дигбран.
– Говоришь, их там две тысячи?

– Примерно. Точнее мы прикинуть не смогли, в лесу особо не посчитаешь.

Дигбран озадачился. Оглянулся на раскинувшихся на лугу ополченцев, заметил беспокойный взгляд Лагориса.

– Много ли народу в этой деревне?

– Слушай, я ж не считал. Ты нам другое задание давал... живут люди. Они еще ничего не знают.

– И уйти уже не успеют. Пока им объяснишь, что к чему, поздно будет. Ладно, будем здесь их встречать. Давай, дуй за отцом, и быстро назад. Мне тут каждый воин понадобится.

Парень кивнул, пришпорил лошадь и скрылся среди деревьев.

Подозвав Лагориса и Нилруха, Дигбран изложил им новые стратегические данные о противнике.

– И это в послании называется 'малой численности орда'!
– пожаловался он.
– Повесить бы глашатая барона Кирдинга за такие шутки.

– Может, для них там, в холмах, эти две тысячи действительно были малой численностью?
– предположил Лагорис.
– Почем ты знаешь, с какими толпами они там сражаются?

Дигбран посмотрел на эйтория недовольно.

– Нам что, легче от твоих рассуждений станет?

– Нет, - согласился Лагорис, проигнорировав резкость.
– Я так понимаю, что засаду мы устроить уже не успеем?

– Попробуем, - Дигбран поднял руку, пытаясь привлечь внимание воинов.

Это заняло довольно много времени. Пока дружинники, первыми заметившие жест воеводы, донесли этот факт до сведения ополченцев, рука у Дигбрана успела устать. Расслабившееся войско с большим трудом построилось.

– Елки-палки!
– только и сказал Дигбран, дождавшись результата.
– Как же вы воевать будете? На каждого из вас четыре врага идет, недотепы.

– Четыре!...
– охнул кто-то во втором ряду. Копья в руках ополченцев тревожно выпрямились, сами они невольно подтянулись. Желаемый эффект был достигнут, Дигбрану оставалось им воспользоваться, пока войско не ударилось в панику.

– Малыш, хватай дружинников и топай во-он в ту рощу. Когда бой разгорится, сам выберешь момент и ударишь врагу в спину. Теперь вы, неучи. Чего встали? Лицом к востоку... К лесу лицом, придурки! Так, хорошо. Теперь всем лежать!

Ополченцы нерешительно опустились на траву. После еще нескольких пояснительных окриков до них наконец дошло, что надо именно лежать, причем обязательно лицом в землю, и копье при этом положить справа, держа руку на древке...

Малыш-Нилрух с двумя десятками дружинников уже успел скрыться в роще. Дигбран и Лагорис, завершив приведение ополчения в лежачее положение, отъехали вперед, по направлению к лесу. Обернулись, пытаясь определить, насколько хорошо спрятались ополченцы.

– Не видать, - решил Дигбран, оглядывая луг.
– кочки заслоняют. Ну и добро.

Лагорис для порядка обернулся назад.

– Какая разница?

– Небольшая, - вздохнул Дигбран.
– все равно их перережут, как овец. И я буду в этом виноват.

– Будешь. Перед ними. Перед их родственниками. Перед собой. Тебе не кажется, что этого слишком много?

Бывший воевода тяжело уставился в стальные глаза эйтория. Сталь осуждала. Сталь была отражением тех мыслей Дигбрана, которых он последние дни старался бежать.

– А что мне было делать? Сидеть в замке и смотреть, как они жгут наши деревни?

– Но ведь тебе было все равно, Дигбран. Погибнут люди или нет, в бою или в горящем доме, идет ли за тобой войско на эту битву или там толпится легион призраков вместо солдат. Ты хотел быть воеводой. Ты стал воеводой. Ты хотел воевать. Скоро и это твое желание будет исполнено. Любой доступной ценой.

Его разули и раздели. Перед Лагорисом Дигбран был голым новорожденным младенцем. Старший видел его насквозь, видел даже там, где Дигбран сам себя не понимал.

– Да. Мне плевать. Я просто, наверное, хочу жить.

Эйторий промолчал.

– Это так плохо, Лагорис?

– Нет.

– Значит, хорошо?

Легкая улыбка, слегка искривленная шрамом в уголке рта, коснулась губ эйтория.

– Не уверен. Дигбран, мой старый друг, я просто хочу, чтобы ты был честен с самим собой. Не стоит обманывать себя, если всей этой возней с ополчением ты просто хотел вернуть прошлое.

– Не только...

– Не только, но больше, чем просто защитить округу от нашествия. Смотри правде в глаза, Дигбран. Если тебе очень надо принять бой, прими его сначала сам с собой.

– Что я могу сделать... я действительно хочу жить. Мне немного осталось.

– Мне тоже, - сказал на это эйторий.
– я тоже стар. И судьба сильнее твоих и моих желаний.

– Я знаю, - Дигбран вдруг почувствовал, что очень устал.
– только до сих пор поверить не могу.

Не бросать камни. Бросится в воду, уйти с головой и забыть про круги на поверхности. Нырнуть глубоко, до боли в ушах, замереть и вдохнуть глубоко, впустить в легкие темную речную воду. И не ломать больше чужие судьбы, не пытаться заставить весь мир принять удобную ему форму. Уйти, как говорят ардены. Уйти самому. Зачем обязательно тащить за собой других?

– Кто поднимал голову?

Нет ответа. Не признаются, сукины дети. Даже тут, в толпе крестьян, что второй день вместе - полная круговая порука. Никто не предаст прилюдно. А предаст - лучше бы ему и не родиться.

– Смотрите мне. Я вас, детки, ругаю. Враг же будет убивать, и без долгих разговоров.

Опять молчанка. Знать бы - поняли или нет? Прониклись или просто его боятся? Этого ни один наставник никогда заранее не знает.

– Слушай команду: по моему приказу все встают, хватают копья и бегут вперед. Врагов я обеспечу.