Чтение онлайн

Они поднимались по узкой, петляющей среди камней дороге: женщина шла впереди, двое мужчин - несколько поотстав. Халбер чувствовал, что хочет протереть глаза, настолько разительным было сходство.

– Ты помнишь, где этот ход, Халбер? Мы с тобой тогда еле отыскали его.

– И с трудом открыли. Я помню, господин мой Рагон. Девять шагов от башни, третий зубец...

– Стой! Это уже пятый! Мы немного подросли с тех пор, ты не находишь?

Халбер посмотрел себе под ноги и рассмеялся. Конечно же, детские шаги были куда меньше. А зубцы стены в те годы казались неприступными каменными глыбами.

– Вот он, господин мой...

– Перестань!
– возмутился барон.
– Ты же мой брат по отцу, а кроме нас, здесь никого нет. Зачем эти титулы?

И вновь удивился Халбер. Никогда еще со дня смерти старого барона Рагон не пытался стать даже на словах ближе кому-то из вассалов. В детстве они называли друг друга по имени. Но детство давно прошло.

Халбер быстро присел на камень, скрывая выражение лица и невольно прилившую к щекам кровь. Поводил ладонями по камням.

– Здесь, Рагон, - он надавил на угол плиты, одновременно нажав незаметный выступ у основания зубца. Плита подалась в сторону, оставляя узкую щель. Халбер просунул в щель свои пальцы, напрягся и рывком приподнял камень. Под плитой открылся лаз.

– Надо проверить, не завалило ли его, - барон наклонился и посмотрел в черноту открывшегося проема.
– Отправишь одного из своих людей.

– Хорошо.
– Халбер задвинул плиту на место.
– Что дальше, Рагон?

– Дальше?
– взгляд барона опустился во двор замка; Халбер проследил за его взглядом и обнаружил во дворе все тот же призрак прошлого.
– Дальше мы будем ждать прихода врагов.

Лит набирала из поленницы дрова для камина. Привычно, по-домашнему... она и раньше всегда так делала, не позволяя слугам лишать ее мелких радостей заботы о доме. В замке обожали свою госпожу. Рагон любил ее без памяти, порой открыто и радостно проявляя свои чувства. Она отвечала им всем взаимностью чувств, души Кэралит ЭахКиннер хватало на всех. Только когда она была беременна Мелгером, барон запретил ей носить поленья и стирать белье.

– Ты не видел Мелгера, Халбер?

Халбер вздрогнул, наваждение разбилось в его глазах разноцветным витражом.

– Мелгер уже в Окбери, господин мой Рагон, - хрипло проговорил он.
– Ты обещал его дождаться.

Барон улыбнулся, давно забытой всеми в замке Нодер улыбкой.

– Он с нами, Халбер.

Халбер тоскливо обернулся на Лит - так плохо ему вдруг стало. Лит была здесь единственной близкой ему душой... Лит. Лит, женщина, которую он любил больше жизни, больше брата своего - не та. Иная. Подмена. Всех подменили.

Она обернулась и помахала ему рукой. Халбер почувствовал улыбку Рагона, но он знал, что взмах руки адресовался именно ему.

– Они идут, Рагон.

Огонь созвездьем красных звезд угасал в камине.

– Спи, любимая. Они не войдут раньше, чем я им позволю.

Трепыхался неугомонный язычок, не хотел засыпать. Скользил по краю полена, игриво колыхался, звал.

Трепетал, шипел под дождем факел в руках Халбера.

– Быстрее, Мэраэх! Не спи!

– Эй, вы, в башне! Давайте, шевелитесь! Вниз! Все - вниз! В гавань!

Стекали со стен огни, летели по склону горы. Пересекались, замирали - и тогда Халбер подгонял их. Корабли эсгуриев появились на закате, и едва подмигнул миру на прощанье последний луч солнца, как зашевелились на стенах замка воины с факелами.

Воины Халбера встречали врага. Маленький отряд, который остался со своим бароном защищать замок, изображал активность, в иные времена несвойственную Нодерам. Обычно владетели северной оконечности Арденави встречали врага в полной темноте, без спешки и суеты.

Тогда их бывало много, и они были уверены в своих силах.

Сейчас уверенность чувствовал только сам барон. Уверенность эта Халбера пугала. Он едва сдерживал этот страх внутри себя, чтобы не передать его остальным воинам. И нет-нет, да и поглядывал в сторону одиноко светящегося в башне окна.

Не с ревностью смотрел. С любовью. С надеждой.

С тоской.

– Я не хочу умирать, любимый.

– Никто не хочет, Лит, - он пожал плечами.
– Но мы не умрем. Ты вернулась. Теперь мы будем жить вечно.

Она промолчала тем молчаньем, что единственное было порой способно вернуть Рагона к реальности. Она не хотела, чтобы ее называли 'Кэралит'. Она ни разу не поддалась грезам Рагона - просто молчала. И тогда он вспоминал, что ее звали Эалит ЭахКиннер, что его покойной жене она приходилась младшей сестрой, и он даже когда-то при жизни жены с ней встречался.

Вспоминал. Ненадолго, всегда - ненадолго. Они были неразличимо похожи, во всем - даже в постели. Рагон же, барон Нодер, был мужчиной. Он не чувствовал разницы.

Конечно, не он один создавал свои грезы. Лит помогала ему. Лит вернулась, чтобы помочь.

– Вечно? Почему?

– Любимая...
– протянул он, проведя рукой по светлым прядям. В голосе его было столько нежности, что Халбер, услышав эти интонации от своего барона, мог от неожиданности упасть со стены.
– Ты со мной. С нами уже ничего не может случиться.

Она вновь промолчала, но на этот раз пауза была более короткой. Спустя какой-то миг колебаний она прижалась к нему всем телом.

Угомонился любопытный язычок пламени, верно оценив ее движение. И яростней зашипели факелы в руках воинов в гавани замка Нодер.

Халбер стоял на пирсе и вдыхал насыщенный соленой влагой воздух. Корабли врагов в ночи были не видны, но он чувствовал их злое присутствие там, за гранью подкравшейся к гавани тьмы над бурным океаном.

Он был рад встретить их. Он был рад умереть. Там, за его спиной, в угасающем свете одинокого окна, были два любимых им человека.

Два призрака любимых людей. Все, что осталось в его мире. Все, за что стоило умирать. Он был готов.

– Смотри, как красиво!

Халбер невольно обернулся. Да, пожалуй, красиво. Если не знать, что это все - обман.

Белые полотнища нарочито трепетали на ветру. Кого это могло обмануть, Халбер не знал. Во всяком случае, не эсгуриев - опытных мореходов. Не могут корабли стоять в гавани под всеми парусами.

Впрочем, этот замысел Рагона имел определенный смысл.

– Поставь себя на место князя Лагеттийского.
– предложил ему барон, когда Халбер выразил свой скепсис вслух.

Он был прав. Владетель северного замка и окрестных бесплодных гор знал, как обмануть врагов. Много их было, этих врагов, за прошедшие века.