Чтение онлайн

Так и молчали. Даже гул голосов, наполнивший залу при появлении пленника, стал стихать. Все ждали, что скажет предводитель.

– Это он?

Ответа не было. Возможно, был кивок того, кому адресовался вопрос.

– Подойди сюда. Ну же!

И были легкие шаги. Был темный плащ и откинутый на спину капюшон. Было солнце волос и медь кожи лица в свете пламени камина. Был тихий шепот:

– Прости, Рагон.

И был ответ:

– С нами ничего не может случиться, Лит. Мы уже живем после смерти. Мы будем теперь всегда.

– Так...
– предводитель эсгуриев, надо отдать ему должное, понял, что пленники неведомым ему образом ускользают из его рук. Уходят, как человек под пытками уходит в забытье, и уже никакая боль не может вырвать из него ни слова. Может убить, да, но зачем? Незачем.
– Ты, назвавшаяся прорицательницей! Что ты хочешь за свое предательство?

И маленькая женщина вдруг сжалась в камень, железным стержнем вытянулась спина, гордо поднялась голова, и рука решительно откинула волосы назад.

– Я расскажу тебе, князь, что будет дальше.

– Интересно, - проговорил князь после небольшой паузы.
– что еще ты можешь мне выдать?

– Великую тайну баронов Нодеров.

– Нет! Лит, не смей!!!
– заорал, рванулся в руках эсгуриев Рагон.

Ничего не сказала она. Смотрела жестко на князя Лагеттийского, ждала ответа.

– Сколько человек погибнет на этот раз, предательница? Десяток? Два?

– Все, - выпалила она. Осеклась. Вздохнула, закрыв глаза. И на лицо ее снизошло умиротворение.
– Все, князь.
– подтвердила она.

Он, естественно, ей не поверил.

– Князь тебя убьет, - с мрачной уверенностью заявил воин-эсгурий, следуя за прорицательницей обратно к воротам замка. Он, как и другие, сторонился ее, старался не приближаться к безумной, что сначала выдала завоевателям своего мужа, а потом заставила их зачем-то выковырять из крепостной стены в гавани большой камень неправильной формы. Они думали, что там - тайник с сокровищами. Никакого тайника они не нашли, и теперь возвращались обратно, усталые и злые.

– Нет, - бросила она, не оборачиваясь.
– я знаю. Меня убьешь ты.

Воин вздрогнул, потряс головой, отгоняя наваждение. Плохой у нее был голос, давящий, внушающий, что слова ее - истина, как вроде она была богиней. Он не хотел жить в ее безумном мире.

– Отведи меня на стену, - вдруг попросила она, когда они вошли во двор замка.
– Я хочу проститься с горами перед тем, как ты меня убьешь.

Он засомневался, стоит ли слушать ее. Безумие непредсказуемо, потому опасно.

Женщина обернулась, выжидающе посмотрела на него.

– Сейчас ты обнажишь меч. Когда я скажу те слова, что станут тебе понятны, ты ударишь - вот сюда, - палец ее коснулся живота.
– Отведи меня на стену.

Он больше не мог выдерживать эту несуразицу, воин в меховой куртке.

– Иди вперед!
– прорычал он. И вытащил из ножен меч.

Они поднялись по каменной лестнице, странная процессия с факелами в удивительно тихой после недавней бури ночи. Вышли на стену.

– Раз, - шепнула прорицательница, едва слышно; сделала шаг.
– два. У меня маленькие шаги. Значит, где-то семь или восемь. Здесь, возле третьего зубца. Халбер, я знаю, ты слышишь меня.

Воин с обнаженным мечом выругался сквозь зубы. Происходящее бесило его. Он знал, что не может ничего с этим поделать.

– Халбер, вспомни озеро. Это был не обман. Я люблю тебя, люблю слишком давно, чтобы это осталось простой фантазией тринадцатилетней девчонки.

Она опустилась на плиту, которую только днем, внимательным глазом можно было выделить среди остальных. Свесила ноги со стены.

– Ты любил мою сестру, Халбер. Это единственное, чего я еще вчера не понимала. Прости меня, любимый, за то, что обрушила нечаянно твой мир. Так было нужно.

В разрыве туч показалась маленькая жадная луна побережья. И прорицательница, и воин-эсгурий знали, что в глубине большой земли луна большая, страшная, на полнеба. Обитателей берегов она никогда не пугала, напротив - была вторым светочем, отрадой поэтов и мягким предателем влюбленных.

– Уходи, Халбер. Прости за то, что спасла тебя и погубила Рагона. Ступай. Найди Мелгера и служи ему. Иди в ту битву, куда отправится сын Рагона. Я знаю - ты не погибнешь. Знаю. Не жди меня, я должна искупить свою вину перед Рагоном и завершить то, зачем пришла в ваш простой мир.

В темноте подземного хода билось в стены тяжелое дыханье. Упирались в потолок напрягшиеся, вздувшиеся венами руки. Но не сдвинуть было плиту.

– Уходи же!
– повысила голос маленькая прорицательница.
– Иначе все будет напрасно. Беги!

Ладонь ее хлопнула по плите. В тишине безветренной ночи хлопок этот разнесся по двору замка, ударился об стены и повторился эхом. Воин с мечом дернулся на этот звук, сделал шаг вперед. Он был на пределе, его уши больше не могли слушать эти безумные слова в пустоту.

– Беги!
– закричала она, подтягивая под себя ноги. И тут эсгурий вдруг понял.

– Засада!
– вскрикнул он, замахиваясь мечом. Прорицательница вскинула руки в попытке защититься. Меч сверкнул в руках опытного фехтовальщика, перепрыгнул из одной руки в другую, сразу в колющую позицию, ударил в живот и ниже, вышел из поясницы и воткнулся в щель между плитами, заклинивая люк подземного хода. Прорицательница слабо застонала, широко раскрыла глаза и последним усилием откинулась назад, обламывая застрявший кончик меча. Тело ее перевалилось через край стены и упало на камни двора.

Из темной щели подземного хода выбирались один за одним воины Халбера. Последним вышел предводитель, и никто не видел его лица в тени от стены замка. Вышел и прислонился спиной к этой стене, вытянулся, откинул голову. Закрыл глаза. Не помогло, и по-прежнему хотелось выть с тоски. Теперь уже безысходной тоски, отсюда и до погребального костра.

И он не сразу понял, что стена за его спиной мелко подрагивает. А потом и крупно.

– В сторону! Быстрее!
– крикнул он, и сам рванулся вперед. Ибо не верил Халбер в жизнь после смерти, и сейчас - особенно остро не верил.