Чтение онлайн

– Я занят.

– Знаю, - подтвердил тот и добавил, немного помолчав.
– Тоби тоже.

Дверь по-прежнему оставалась открытой. Выдержав паузу, Годскалк поинтересовался:

– Тогда почему ты тянул с этим так долго?

– Потому что думал, что справлюсь сам. Но я ошибался.
– Взгляд светлых глаз почти не изменился. Но все остальное, что могло выдать уязвимость - ямочки на щеках и шрам, оставленный Рибейраком, - все это скрыла борода.
– Если хотите я могу уйти…

– И что ты сделаешь в одиночку?

– Отправлюсь к султану.

– Я удивлен, - промолвил Годскалк.
– Я думал, ты считаешь себя всемогущим. Он закрыл дверь, и Николас через комнату прошел к балкону, выходившему во двор.
– Наверное, тебе лучше закрыть и ту дверь тоже.
– Сперва ему показалось, что Николас его не услышал, но затем мальчик повиновался и, вернувшись в комнату, уселся на стул.

– Вы сердитесь, я знаю, - сказал он.
– Я ошибался. Мы должны работать как одна команда, на тот случай, если со мной что-нибудь случится.

Годскалк уселся напротив.

– Мы все уважаем твою жену. Неужели ты думал, что мы способны бросить ее?

– Нет, но вы остались бы из чувства долга, а это совсем другое.

Воцарилось молчание, прерывать которое священник не торопился. Мальчику еще нужно было многому научиться. Если он не сделает это сейчас, то потом будет слишком поздно. Наконец Николас промолвил:

– Быть с детства слугой - это имеет свои недостатки. У разных людей разные обычаи. Люди одного круга уязвимы.
– Он осекся.
– Даже Лоппе знает, что я не доверяю ему.

– Но ведь он готов отдать за тебя жизнь!

– Вот именно, не взирая ни на что другое, - подтвердил фламандец.

Над этим стоило поразмыслить, но Годскалк сейчас больше тревожился о другом.

– Так что же это за бремя, которое ты хотел нести в одиночестве… И почему пожелал разделить его со мной теперь?

– Потому что я не справляюсь. А ошибиться мне нельзя. Вот почему я решил пожертвовать вашим душевным спокойствием.

– Ты меня недооцениваешь, - парировал Годскалк.
– Сегодня первый день, когда я могу быть спокоен с момента нашего прибытия в Трапезунд. И пойми меня правильно, я знаю, что речь идет не о твоей душе. Конечно, мне было известно, что в трюмах Дориа привез оружие, и я очень сердился на тебя. В свою очередь и ты прочитал мне нотацию, - во многом справедливую. Но стена между нами была создана тобою самим. Полагаю, ты держал язык за зубами, чтобы избавить нас от необходимости делать выбор. В особенности - меня. Но ты весьма низкого мнения о воинствующей церкви.

Никогда прежде священник не видел, чтобы человек с такой покорностью воспринимал словесные оплеухи.

– Джон бы согласился с вами, - промолвил наконец Николас.
– Вы мне поможете?

– А ты мне за это заплатишь?
– Годскалк улыбнулся.
– С этим ты еще не успел разобраться, не так ли? Что ж, за тобой будет должок, но сейчас самое важное - это оружие.

Он пристально наблюдал за мальчиком; тот приходил в себя на удивление быстро.

– Да, по крайней мере, это начало, - подтвердил бывший подмастерье.
– Оружие и доспехи, купленные у Луи Грутхусе. Они были на корабле Рибейрака, когда Саймон украл его у отца. Дориа ни словом не обмолвился об этом в Пизе и Генуе. Должно быть, надеялся продать их в Константинополе, но мы ему помешали. Затем он, скорее всего, рассчитывал по пути обменять их на… что-то еще. Но тут время сыграло против него. И он прибыл в Трапезунд, держа оружие про запас, чтобы при случае выторговать императорское благоволение. Почему-то он сохранил его на борту до той поры, пока парусник не подвергся аресту, а затем перевез на берег. Я знаю, где оно теперь.

С самого начала осады в городе чаще встречали шкипера Кракбена, чем Дориа, а Параскевас перестал приходить со своими донесениями.

– Откуда тебе это известно?
– осведомился Годскалк.

– Катерина сообщила до отъезда. Но не воспринимайте это слишком всерьез. Не думаю, что она и впрямь решила бросить мужа. Скорее, испытывает его, даже толком не подозревая о возможных последствиях. После ее отъезда он не раз пытался отделаться от меня.

От волнения Годскалк привстал на стуле.

– Конечно, он никогда не действовал сам, - заверил его Николас.
– Кроме того, Лоппе ходит со мной повсюду. Ну, почти повсюду… О том, что Дориа привез оружие, знала еще Виоланта Наксосская, но она также никому не сказала, а сейчас и вовсе уехала.

– Куда?

Николас пожал плечами.

– В Грузию… Не знаю точно, у нее повсюду друзья. Рыбачья лодка может доставить человека куда угодно. Так что теперь решать эту проблему предстоит мне одному.

– Такой большой запас оружия, что это способно переломить весь ход войны? В твоем распоряжении… В этом проблема?
– уточнил капеллан.

Николас встал со стула и подошел к окну.

– Конечно, нет! О чем, по-вашему, мы вообще ведем речь? Эта груда железа может повлиять на ход войны на десять минут, на час, на день - и все. Конечно, любая из сторон была бы рада заполучить его. Конечно, тот, кто его получит, будет нам благодарен. Смысл не в этом. Смысл в том, что оно до сих пор не нашло хозяина.

– Но ведь ты сам говорил, что Дориа наверняка хранит его, чтобы добиться каких-то уступок для себя?
– напомнил Годскалк, мысленно прося у Господа прощения за ту радость, что ощутил сейчас.

– А вы не считаете, что сейчас самое время просить о милостях? Кроме того, есть еще принцесса Виоланта, которая поклялась, что никому кроме меня об оружии не сказала. Я ей верю. Более того, я знаю, что она говорила правду. Но почему?

Годскалк также поднялся и встал у окна рядом с Николасом.

– Слушаю тебя.

– Потому что они не знают, кто будет править Трапезундом, - проронил фламандец.
– Было три претендента: император, который владеет им ныне, оттоманский султан, и Узум-Хасан, нынешний союзник Трапезунда, но лишь из страха перед турками.

– Узум-Хасан никогда не стал бы править в Трапезунде, - возразил священник.
– Установив свою власть, он мог бы обложить народ податями, потребовать уступок для мусульман… но кочевники не живут в городах. Он оставил бы власть своим родичам-грекам. В конце концов, ведь принцесса Виоланта… - Он осекся.

– Принцесса Виоланта знала, что мне это известно, - продолжил за него Николас.
– Мне позволили встретиться с матерью Хасан-бея, дабы во всем убедиться самому. Они очень изящно изложили свою позицию. Белой орде требовалась любая помощь из Синопа и из Грузии, и тогда христианам и торговле не будет причинено никакого ущерба. В особенности торговле. Флоренция могла бы вступить в союз с любым правителем, но при Узум-Хасане Венеция бы процветала, благодаря мужу его племянницы. С другой стороны… - Он помолчал.
– С другой стороны, без помощи со стороны племена Белого Барана никогда не стали бы жертвовать собой. По крайней мере, не сейчас.

– Ты сам говорил, что все, что от них требовалось, - это видимость сопротивления, до конца военного сезона. Разве ситуация изменилась?

– Конечно. Они вообще больше не сопротивляются. Во дворце об этом еще не знают, но Белая орда сдала весь север султану на его условиях и отдала в заложники мать Хасан-бея. Я только что узнал об этом. Султан направляется прямиком к Трапезунду, так что осталось только два претендента на власть.

Во дворе какая-то женщина ругала служанку. Шум голосов доносился едва слышно…