Чтение онлайн

– Это ложь!
– отрезала Катерина, глядя на Николаса своими ярко-синими глазами.

– Неважно, - фламандец пожал плечами.
– Таким уж он был… Но Юлиус подтвердит, это правда.

– Ложь! Он был ранен.

– Его ранили курды. Кроме того, он поджег мой корабль в Модоне, Катерина, и убил двух человек.

– Он заставил тебя подергаться, - мстительно сказал девочка и заплакала.

– Верно, - подтвердил Николас, оборачиваясь к Саймону.
– Не знаю, чего ты еще хочешь. Ты задал вопросы, и я дал ответы. Больше я ничего сделать не могу. Если мне не веришь - спроси у других. У моих спутников, к примеру. Никто из них не станет лгать ради моего спасения. Они никогда не последовали бы за мной, если бы я и впрямь совершил все, в чем ты меня обвиняешь.

– Так ты до сих пор не понял, чего я хочу? Компенсации!
– рявкнул Саймон.
– И, кстати сказать, если уж говорить об убийцах… Твой стряпчий Грегорио оказался жалким недоумком. Мне пришлось его проучить.

Николас поднялся с места, преодолевая боль.

– Я получил известия от Грегорио. Он явился с жалобой на Дориа, а ты напал на него. Даже твой отец встал на сторону моего поверенного.

– Толстяк Джордан!
– фыркнул Саймон.
– Ты слышал, что он вернул себе все владения во Франции? Что ж, может хоть теперь он перестанет вмешиваться в мои дела. К тому же все это теперь не имеет значения, ведь Дориа мертв, а ты жив, так что ты больше никого не можешь обвинить в попытке убийства. Зато малышка Катерина теперь свободна… Вот только эта хорошенькая вдовушка по уши в долгах. Она должна вернуть мне деньги за парусник, серебро, которое потерял ее муж и ожидаемую прибыль от путешествия. К примеру, за оружие и доспехи. Что ты сказал, с ними случилось?

– Неправда! Я ничего вам не должна!
– крикнула Катерина.

– Разве? Но Пагано Дориа был моим слугой, а ты - его наследница.

– Но у меня же нет денег! Все получил Николас!

Она была не глупа, но пока еще не умела предвидеть, в какую сторону поворачивается разговор. Николас вздохнул.

– Ну что ж, - заявил Саймон с улыбкой, пальцем коснулся влажного дублета своего пленника, а затем опять отошел к окну.
– Ты разве не хочешь пойти домой и переодеться? У меня тут есть кое-какие бумаги. Подпиши их - и ты свободен.

– Со связанными руками?
– осведомился Николас.

Саймон покосился на дверь.

– Можешь позвать еще четырех человек.

Шотландец поджал губы.

– Сперва прочитай.

Фламандец неплохо представлял себе, что должно сейчас произойти, - и потому особенно жалел, что руки ему так и не развязали.

– Милорд Саймон, - церемонно начал он.
– Очень мало кто знает обо всем этом. Давайте забудем. Вам это никак не повредит, и справедливости ради, это компании Шаретти полагается компенсация за все, что натворили вы и ваш наймит. Я готов пойти с этим к законникам и уверяю: вам не поздоровится. Подумайте хотя бы о Катерине. Разве она недостаточно страдала? Развяжите мне руки, откройте дверь и отпустите нас обоих.

– Попробуй еще раз, - велел Саймон.

– Ладно, - согласился Николас.
– Все корабли в трапезундской гавани попали в руки врагов, включая парусник. Дориа потерял его задолго до своей гибели. Я нарядил команду в турецкие одежды и сумел вывести его в море… Кстати сказать, мы вывезли на нем женщин и детей. Так что по морскому праву корабль теперь принадлежит мне.

– Ты убил Дориа и похитил мое судно.

Николас покачал головой, краем глаза наблюдая за людьми у двери; шотландец не обратил на это внимания.

– Корабль принадлежит мне, и квасцы - тоже. Корабль был украден, а потому вместе со всем грузом подлежит возвращению владельцу. Кроме того, ты обязан расплатиться со мной за украденные доспехи и оружие.

– Сперва расплатись ты, - велел ему Николас.
– Ведь ты украл и корабль, и груз у собственного отца.

– Нет!
– воскликнула Катерина.

Николас повернулся к ней.

– Можешь узнать в Антверпене. Парусник прежде назывался «Рибейрак», а лишь затем получил имя «Дориа». Оружие было куплено у Луи де Грутхусе. Наверняка тот был очень рад, когда этот груз отправился на восток, а не в Англию и не в Геную. Но Пагано этого не знал.

– Так ты называешь меня вором?
– медленно осведомился Саймон.

– Я лишь предлагаю, чтобы мы прекратили этот спор. В нем нет никакого смысла. Пусть твои люди дадут нам дорогу. Не твоя вина, что тебя обманули те, кого ты расспрашивал прежде. Твоя вина в другом, но сейчас я не хочу говорить об этом.

– Кажется, ты назвал меня вором, - повторил Саймон.

– Неправда, - ответила Катерина.
– Мы пришлем Юлиуса. Он посмотрит все бумаги. А теперь я хочу уйти.

Пока все еще было возможно. Николас даже выдавил на губах улыбку.

– Кажется, мы с ней заодно. Довольно, все кончено. Мы в расчете.

Но не успел он договорить, как Саймон выхватил меч.

Это уже невозможно было стерпеть! Николас, вскинув связанные руки, с грохотом ударил по столу.

– Чего ты хочешь?! Побеждать в каждом споре? Или чтобы тебя всякий раз убеждали, что белое - это черное? Спровоцировать меня? Заглушить голос совести? Доказать, что я никогда не стану таким, как ты?

Он помолчал, чтобы отдышаться.

– Если хочешь убить меня своим мечом, тогда сделай это. Если нет, развяжи мне руки и выгони своих людей. Вас будет трое на одного, если ты меня убьешь. Они проболтаются.

Должно быть, эти слова произвели какое-то впечатление. Саймон обернулся к своим людям и кивнул. Чуть поколебавшись, оба с поклоном удалились и закрыли за собой дверь.

– Катерина тоже, - потребовал Николас.
– Отпусти ее.

– Почему?
– спросила та, переводя взгляд с лица Саймона на его сверкающий клинок.

– Развяжи ему руки, - велел шотландец.

Волосы девочки рассыпались по плечам и падали на лицо, а пальцы дрожали. Она взглянула Николасу в лицо в поисках утешения, и он постарался улыбнуться ей, - как вдруг почувствовал, что она достает кинжал у него из-под куртки. Николас попытался остановить Катерину, но так, чтобы их противник ничего не заметил. Однако даже этого движения оказалось достаточно: Саймон тут же подскочил, с мечом наизготовку. Катерина попятилась к стене.

– Можно, я тоже возьму оружие?
– осведомился фламандец.
– Или лучше лягу на пол, и тогда мы могли бы опять поговорить спокойно?

– О чем тут говорить?
– спросил Саймон.
– Закон на моей стороне. Если не расплатишься с долгами, то пострадаешь.

– Верно. Но сперва закон должен доказать, что я перед тобой в долгу. Так давай обратимся к судьям. Катерина.

Саймон подскочил к двери. Девочка, осторожно кравшаяся к выходу, застыла на месте.

– Прошу тебя, - взмолился Николас.
– Мы же не говорим сейчас о кораблях и о Дориа. О чем речь на самом деле? Обо мне? О моей матери? Или просто о том, что самим существованием я напоминаю тебе о ней? Если бы я знал, то бы смог что-нибудь придумать…

Саймон побледнел, но Николасу было наплевать. Тот сам виноват, что позволил Катерине присутствовать при разговоре.

– Дело именно в этом, - заявил Саймон.
– Ты слишком много болтаешь.

– А ты хочешь меня остановить, - ровным голосом продолжил фламандец.

– Сними плащ, - велел ему шотландец, и едва лишь Николас стащил с себя мокрую ткань, как Саймон подскочил к нему с мечом.

Своим собственным клинком Николас не пользовался ни разу с того момента, как получил его. Кроме того, он никогда не сражался с Саймоном на равных, если не считать поединка на баграх, который его чуть не прикончил, и безумной гонки по городу, когда шотландец чуть не затравил его собаками. Теперь бывший подмастерье превосходно обучился владеть шестом, а также плавать. Обнажая сверкающее лезвие, он подумал невольно: какие еще навыки заставит освоить его шотландец? Возможно, воскресать из мертвых… Клинок в руке дернулся, когда Саймон ударил, проверяя хватку и быстроту реакции противника; затем он атаковал с другой стороны. Разумеется, Николаса обучал Асторре. Также он брал уроки у герцогского оружейника в Милане, поскольку невозможно управлять наемниками или отправляться в опасные путешествия, если не обладаешь всеми необходимыми умениями. В Трапезунде… В Трапезунде они устраивали поединки, чтобы потренироваться, а также занимались вместе с гвардейцами. Еще Николас много охотился, занимался стрельбой из лука и играл в мяч. Ему вспомнились великолепные лошади, доставленные на корабле, и он слегка загрустил. А потом подумал, что теряет время вместо того, чтобы поскорее встретиться с Марианой, - и тут уж рассердился всерьез.