Чтение онлайн

Годскалк, тоже слегка захмелевший, повторил вопрос:

– Это какой-то родич Николаса?

– А, вот ты о чем!
– воскликнул Тоби.
– Саймон де Сент-Пол. Богатый землевладелец, торговец. Живет то в Брюгге, то в Шотландии. Николас с детства считал его своим отцом. Впрочем, потом выяснилось, что он - незаконный сын его бывшей жены. Милорд Саймон всей душой ненавидит Николаса, и пытался разорить его. Вот почему Николас здесь, а не дома, с женой. Счастье, что наш славный дружок-монах не узнал об этом. Хотя… кому какое дело?

– Кроме Николаса?
– предположил Годскалк.

Но вместо ответа лекарь лишь стянул с головы шапочку и, войдя в гостиную, помахал ею перед носом у фламандца Тонкие светлые пряди волос, мокрые от пота, прилипли к лысине.

– А какую из моих слабостей любезный бастард-подмастерье ты собираешься использовать в своих целях? Ибо, боюсь, у отца Годскалка их нет вовсе…

В ответ Николас угрожающе выпятил челюсть.

– Постараюсь что-нибудь отыскать, - пообещал он.

Весь стол перед ним был завален какими-то бумагами.

– Покаяние долго не продлится, - заверил Тоби.
– Юлиус не любит, когда младшие позволяют себе его бранить. Даже старшие младшие.
– Он присел у окна.

– Вот почему это придется делать вам, - подтвердил Николас.
– Тебе или тому, к кому он обратится. Ты разве не слышал, что я сказал?

– Ты что, решил меня использовать как свою плетку-девятихвостку?
– поинтересовался Тоби.

– Конечно, - кивнул Николас. Наконец, он нашел то, что искал, развернул листок, разгладил его и протянул лекарю.
– А вот и вознаграждение авансом. Вторая колонка…

– …слева. Третье имя снизу, - загадочно подтвердил Тоби.
– Ах ты, ублюдок! Я ее обыскался, но никто не соглашался продать список.

– О чем речь?
– заинтересовался Годскалк. Он двигался удивительно грациозно для столь крупного мужчины.

– Руководство, как лучше тратить церковную десятину, - пояснил Николас.
– Отче, сегодня вы превзошли всех нас хитроумием. Надеюсь, это само по себе послужило вам достаточным удовлетворением, ибо я не знаю, как еще смогу отблагодарить вас.

– Нам с Годскалком достаточно и удовольствия наблюдать за тобой, - заявил Тоби.
– Так ты думаешь, придется сражаться?

– Именно поэтому нам и позволили отправиться на Восток, - ответил Николас.
– Если мы уцелеем, тем лучше. Если нет, Медичи смогут рассказывать всем, что пытались затеять крестовый поход. Папе Римскому не в чем будет их упрекнуть.

– Это я и сам понял, - заявил лекарь.
– Но каковы мои шансы вернуться обратно целым и невредимым?

– Такие же, как у меня, - ответил Николас.
– А, возможно, и выше.

– Еще бы, - подтвердил Тоби.
– Ведь ты у нас, как-никак флорентийский консул и глава первой зарубежной ветви компании Шаретти. Любой, кто точит на тебя зуб, прекрасно понимает, что достаточно разделаться с тобой одним, и мы все тут же сложим пожитки и отправимся домой. По крайней мере, я - точно. Юлиус, однако, может проявить некоторое упрямство.

– А вы, отче?
– поинтересовался Николас.

Годскалк немного поразмыслил.

– Думаю, я бы остался, чтобы Юлиусу было перед кем исповедоваться. Так вы хотите, чтобы я рассказал о Пагано Дориа?

– Нет, - отрезал Тоби.
– В мире и так слишком много Дориа.

– Этот не принадлежит к основной ветви семейства, - пояснил Годскалк.

Николас заинтересовался:

– Как вы познакомились?

Покосившись на лекаря, священник заметил, что тот сонно прикрыл глаза.

– Я увидел его парусник в Порто Пизано. Меня заинтересовала новая оснастка и груз: французское вино и испанская шерсть. Он ненадолго задержался в Генуе, а затем вознамерился отправиться на Восток. Корабль называется «Дориа».

– И вы вспомнили, что в прежние времена некий Дориа был консулом в Трапезунде… - Николас задумался.
– А другой член семейства не так давно отказался от этого поста.

– Мне известно, что у них интересы по всему Леванту. Разумеется, я заинтересовался. Прогулялся по гавани и обнаружил кое-что еще. Ходили слухи о какой-то старой галере, которую Медичи приказали перетащить в Пизу для переоснастки. Там все гадали, какие же глупцы собираются ее купить.

– То есть мы, - догадался фламандец.

– Конечно. Мессер Козимо просто разыграл перед нами спектакль. Несомненно, идея с фармуком была блестящей, но ты вполне мог обойтись без этого. Банк подготовил галеру заранее. Они с самого начала намеревались отправить нас в Трапезунд. Единственным, кто мог бы им помешать, оказался фра Людовико.

– С помощью изобретательного мессера Пагано, - добавил Николас.
– Хотел ли он остановить нас, задержать или просто унизить? Вам удалось поговорить с ним?

– В Пизе, - пояснил священник.
– Это он был причиной несчастного случая с галерой. По счастью, все обошлось, но последствия могли оказаться куда серьезнее. Хотя в результате мы получили корабль за более низкую цену… У меня было такое ощущение, будто он точно знал, что галера предназначена для нас. Может, в Порто Пизано рабочие пересказали ему какие-то слухи. Мне даже померещилось, что он знает и о том, кто мой наниматель, хотя откуда это могло стать ему известно? Однако он держался вовсе не враждебно.

– А как же тогда?
– поинтересовался Николас. Взгляд его стал напряженным и затуманенным одновременно.

Годскалк задумался.

– Он кажется натурой довольно легковесной, однако трудно судить наверняка. В любом случае, Дориа опасен.

– Он консул Генуи, - заметил Николас.
– Я бы предпочел считать его легковесным, нежели подозревать, что за всем этим кроются тайные планы Генуи или торговцев из Брюгге.

– Или генуэзских торговцев в Брюгге? Но мне казалось, Ансельм Адорне твой друг…

Фламандец кивнул.

– Но он также дружен с семейством Дориа. Мне бы хотелось узнать о нем побольше…

– Каким образом?
– заинтересовался Годскалк.

Даже Тоби соизволил открыть один глаз.

– Спрошу у самого Пагано Дориа. Он ведь сейчас во Флоренции. Вы с ним знакомы. Я зайду к нему завтра.

Отец Годскалк, любивший изучать людей в самых разных ситуациях, с удовольствием отправился на следующее утро вместе со своим юным работодателем в гости к любвеобильному торговцу, с которым познакомился в Пизе. Когда они уходили, Юлиус еще спал. Тоби, разумеется, жаждал пойти вместе с ними, но Николас сумел его отговорить. То, с каким интересом лекарь относился к Николасу, порой неприятно поражало капеллана: это скорее походило на холодное научное любопытство энтомолога или хирурга…