Чтение онлайн

Человек благородный явился бы к ней лишь по приглашению и принес богатые дары невесте.

Или, смятенный и ошарашенный, встретил бы ее на каком-нибудь торжестве или приеме. Или вызвал бы Пагано на поединок. Или взобрался бы в дом по веревке и попытался похитить ее… А Николас просто уселся на кровать, в потрепанной старой одежде, похожий на обычного слугу, да еще и привел с собой священника!..

– Я помню отца Годскалка, - заявила Катерина.
– Он был в Италии, когда ты убил моего брата Феликса.

Фламандец сидел спиной к свету. Он даже не шелохнулся.

– Мы слышали, что ты вышла замуж.

– В самом деле? Что ж, это правда, - с гордостью отозвалась она.
– Дело решенное, и вы не сможете ничего изменить. У Пагано на руках все бумаги. Мы поженились сперва во Флоренции, а затем в Мессине. Это было очень торжественно, - не в какой-нибудь убогой часовенке с двумя свидетелями…

– Однако без благословения семьи, - возразил священник.

– Мой родственник подписал бумаги, - заявила Катерина.
– Вы его не знаете.

– Кто именно?
– уточнил Николас.

– Крестный, Тибо де Флери. Его брата ты тоже убил.

Горничная внезапно захныкала, и Катерина повернулась к ней.

– Думаешь, он убьет и тебя? Не бойся, сам он никогда не станет марать руки. И даже насиловать не станет: ведь ты еще не очень старая.
– Она вновь обратилась к незваным гостям: - Мой супруг должен вернуться очень скоро. Он вызывает на поединок всех тех, кто смеет оскорбить его жену.

На это Николас никак не отреагировал.

– А твоя мать знает?
– спросил он вместо этого.

Естественно, ни о чем другом он и думать не мог.

– Теперь знает, - заявила девочка.
– Пагано написал ей из Флоренции.

– Правда?
– Но повторяться Катерине не хотелось, и она промолчала.
– А сама ты не известила мать, прежде чем покинула Флоренцию?

Намеренно дерзким тоном она возразила:

– Нет. Ведь тогда она попыталась бы меня остановить.

– Верно, - подтвердил Николас. Поток вопросов у него, похоже, иссяк. Он сидел, скорчившись, как человек, получивший сильный удар в живот, и смотрел в пол. Затем он вдруг вздохнул и посмотрел на Катерину без тени раздражения и гнева.

– Послушай, все это уже не имеет никакого значения. Мы пришли увериться лишь в одном: что ты остаешься с Дориа по собственной воле и желанию, и что ты счастлива. Это так?

Она была довольна представившейся возможностью. С презрительной улыбкой Катерина опустила руку, и покрывало тут же сползло с обнаженного плеча, полуприкрытого распущенными волосами.

– Как смогу я описать тебе свое блаженство?
– вопросила она.
– Мой брак - совершенен. Мой супруг - самый благородный человек из всех, кого я встречала. И не надейся, что ты сможешь нам помешать: он все предусмотрел. Он дождался, пока я стану женщиной. Он подарил мне собачку.

Николас посмотрел на нее… Обычно у него был такой же вид после очередной драки во дворе красильни.

– Я так и знал, что это было ошибкой…

– Забудь, - коротко велел ему священник.

Фламандец опустил глаза, больше ничем не выдав, что слышал слова капеллана, а затем продолжил самым обычным голосом:

– Я хотел бы побеседовать с твоим мужем. Я подожду, сколько смогу. Но в любом случае, Катерина, я напишу домой. Что мне сказать твоей матери?

– А что ты обычно ей говоришь? Спроси, какой подарок мне прислать ей из Трапезунда? Пагано позаботится об этом.

– И когда ты вернешься в Брюгге?
– поинтересовался Николас.

– Даже не знаю. В Брюгге мне все кажется отвратительным. Возможно, Тильде на это наплевать, но мой супруг не потерпит в семье такого позора. Думаю, лучше мы купим дом в Брюсселе.

– А не в Генуе?
– удивился фламандец.

Эта мысль показалась ей странной, но Катерина не подала вида.

– Или в Генуе, - невозмутимо подтвердила она.

– И когда же?

Ей сделалось скучно.

– Когда он закончит дела в Трапезунде. Не знаю… Спросите моего мужа.

Лишь тогда Николас с потерянным видом поднялся на ноги. Годскалк с шумом вздохнул, и бывший подмастерье обернулся к нему.

– Нет… что в этом проку?

– Ладно, - согласился капеллан.
– Но времени почти не осталось. Пора возвращаться на корабль.
– Помявшись, он добавил: - Если хочешь, я останусь.

– Нет, не нужно, - возразил Николас.

Катерина почувствовала нарастающий гнев. Они переговаривались у нее над головой, спорили, как долго будут еще докучать ей… Вдохнув поглубже, она пронзительно закричала, а потом принялась звать слуг.

Лакей явился немедленно, но посмотрел почему-то на Годскалка, который тут же его успокоил:

– Все в порядке. Мы уходим. Госпожа переволновалась. Останьтесь с ней.
– Однако при этом он смотрел куда-то поверх плеча челядинца, на незнакомца, показавшегося в дверях.

Этого человека в плаще с капюшоном Катерина не знала, но ей показалось, что она чует запах ладана. Зато Николас, похоже, был с ним знаком. Перебросившись несколькими словами с очередным незваным гостем, он обернулся к остальным и взглянул сперва на Катерину, а затем - на священника.

– Что такое?
– поинтересовался Годскалк и, не дожидаясь ответа, подошел к окну и распахнул ставни.
– Корабль встал на якорь. Пойдемте.

Фламандец покачал головой.

– Слишком поздно. Чиновники уже на борту.

– И что?
– тревожно переспросил капеллан.

– Кто-то сообщил великому визирю, что у нас на борту Юлиус и Легрант. Отряд янычар уже направляется в порт, чтобы арестовать их.

– Мастер Юлиус?
– воскликнула Катерина де Шаретти сердитым голосом.
– За что хотят арестовать мастера Юлиуса?

Николас обернулся к ней.

– У него оказались неподходящие знакомства… Некогда он служил у кардинала Бессариона. В этих местах Бессариона считают предателем православной церкви и врагом турков.

– А Джон? Чем им не угодил Джон?
– возмутился Годскалк, и Николас криво усмехнулся.

– Разве вы не знали? Он ведь едва не спас Константинополь. Его контрподкопы мешали саперам турков. Он служил под начальством Джустиниани Лонго, того самого Лонго, вождя генуэзцев… верного союзника семейства Дориа.