Чтение онлайн

– Они знают… - начал стряпчий по-фламандски.

– И вы очень хорошо гребли, - по-прежнему по-итальянски перебил его Николас.
– Заслужили награду!
– Теперь он обратился к Лоппе, стоявшему рядом с турком.

– Скажи своему новому хозяину, что он должен Юлиусу трех красоток и бочонок эля. Долг чести. Хотя, нет. Эль у них здесь слишком скверный…

Люди вокруг переглядывались в изумлении. Тоби не сводил с Лоппе потрясенного взгляда. Янычары во все глаза взирали на Турсун-бека, который, однако, пока медлил с приказом. Вместо этого он коротко обратился к Лоппе, и тот дал столь же короткий ответ. Николас, ничего вокруг не замечавший, дружески ткнул приятеля в бок. Негр обернулся.

– Ты евнух, - игриво заявил Николас чернокожему.

Тот, встревоженно покосившись на своего бывшею хозяина, опять повернулся к Турсун-беку, который задал какой-то вопрос. Фламандец опять толкнул Лоппе.

– А что, разве не так? Как будет «большой черный евнух» по-турецки? Поможешь нам догрести до Трапезунда? Получишь трех мальчиков в награду.

– Мессер Никколо, - внезапно обратился к нему Лоппе с легким налетом отчаяния.
– Господин Турсун-бек спрашивает, где гребцы. Скамьи наполовину пусты.

Николас уставился на него. Похоже, ему нелегко было стоять на ногах, и он сел на палубу, прямо в лужу, натекшую с мокрого плаща и штанов. Затем одной рукой бывший подмастерье обхватил колени, а другой - неопределенно махнул куда-то в сторону.

– Ну так скажи ему! Нам всем пришлось грести, и мы держали пари…

Пока Лоппе переводил, он что-то негромко напевал себе под нос, а влажный холодный ветер трепал промокшие волосы и одежду. Тоби, наблюдавший за происходящим, внезапно содрогнулся. Наступило молчание. Турсун-бек отвернулся от негра и пристально вгляделся в Николаса, а затем отдал приказ. Двое янычар с усилием вздернули того на ноги, и фламандец прекратил петь. Затем Турсун-бек заговорил, и его толмач перевел:

– Отвечай! Половины гребцов не хватает…

– Верно, - подтвердил Николас.
– Трех красоток, и… А ты почему не греб?
– с возмущенным видом поинтересовался он.

– Где гребцы?
– повторил толмач.

Фламандец недоуменно уставился на него.

– Как - где? По всему Эгейскому и Мраморному морю… или в раю… Мы пытались нанять других, но они сбежали.

– В раю?
– не понял толмач.

– Ну, всегда надо уповать на лучшее, - снисходительно подтвердил Николас.

– Почтенный Турсун-бек желает узнать, что случилось с гребцами? От чего они умерли?

– Это была хорошая смерть, спросите вон хоть у капеллана. Все до единого покаялись. Мы бросили их за борт. Смотрите, я весь мокрый…

– От чего они умерли?
– спросил толмач, почти так же встревоженно, как Турсун-бек.

– Не знаю, - отмахнулся Николас.
– Мне нужно переодеться. Вы не смотрели в балласте? Мы там двоих присыпали песком, чтобы отвезти их в Трапезунд. Они родом оттуда, и хотели, чтобы их похоронили на родине. Турков у нас не было. Я знаю, как хоронить турка. Я видел… И шляпу повесить на могильный камень… Маэстро Капелло, мадонна Капелло, бамбино Капеллино. Похоронная музыка ди Капелло. Утренний ветерок Капелло. Кап-кап-кап…

Тоби внезапно прекратил дрожать и замер в неподвижности, чувствуя, как краска приливает к щекам. Турсун-бек, напротив, побледнел, как смерть. Он дернул головой, и по этому знаку Николаса подтолкнули к капитанской каюте. Двое янычар торопливо спустились в трюм. Так же быстро они вернулись, - посеревшие от ужаса, и что-то быстро проговорили по-турецки. Мгновенно все вокруг переменилось.

Словно железные опилки под действием магнита, люди на борту «Чиаретти» разделились: команда отдельно и янычары отдельно, торопясь отстраниться как можно дальше от своих пленников. Николас в сухом дублете вышел на мостик, держа в руках чулки и неловко пытаясь натянуть их на себя. Турсун-бек, заметив его, отвернулся и что-то прокричал.

Толмач, с трудом сглотнув, перевел:

– Мой хозяин спрашивает - вы разве не знаете, что у вас на борту чума?

Гул испуганных голосов был ему ответом.

– Чума?
– изумился Николас.
– Да нет, это воняют козы. Может, еще пахнет от мессера Юлиуса… А в балласте никакого запаха нет. Там просто два славных сухих трупа, которые плывут домой.

– У них чума, - повторил толмач.
– Нам эти признаки хорошо известны. Вы не можете здесь оставаться.

– Правда?
– Николас уже натянул один чулок и теперь пытался распутать узлы шнуровки.
– Ну и ладно. Однако вам придется подыскать мне жилье. Думаю, придется пойти к великому визирю, чтобы разобраться насчет Легранта и нашего стряпчего. В какую тюрьму… Сапоги… Погодите, пока я натяну сапоги… В какую тюрьму вы их отправите?
– Хотя речь его казалась замедленной, но говорил он вполне разборчиво.

– Они останутся на борту, - торопливо заявил толмач.
– Вы все должны оставаться на борту и немедленно плыть дальше. Никто не сойдет на берег. Воду и припасы вам доставят прямо сюда, но на корабль больше никто не поднимется.

Вид у Николаса был расстроенный и возмущенный одновременно.

– Мы рассчитывали встретиться с бальи! И с флорентийским агентом! И с мессером Бартоломео Зорзи и его деловым партнером!

– Ничего этого не будет, - заявил толмач.

Фламандец озадаченно огляделся по сторонам.

– Ну, конечно… как скажете… А куда я поплыву - вам все равно?

– А куда вы направляетесь?
– негромко осведомился Турсун-бек.

– В Трапезунд, - пояснил Николас.
– Я думал, вы знаете. Мы должны представлять там Флоренцию.

– Тогда, - заявил турок, - полагаю, мессер Никколо, вам следует исполнить этот замечательный план. Пожалуйста, берите все припасы, которые могут вам понадобиться, и отправляйтесь прямиком в Трапезунд.

Это были его последние слова, обращенные к владельцу галеры. Затем, по его команде, пронзительно зазвучал свисток, и янычары торопливо принялись покидать корабль. Пытаясь сохранять достоинство, Турсун-бек со свитой последовал их примеру. Едва лишь лодки отплыли, Тоби подбежал к Николасу, который стоял у борта и махал гостям на прощание. Едва лишь море вокруг очистилось, - если не считать оставленных в отдалении сторожевых лодок, которые должны были проследить, чтобы никто посторонний не поднялся на борт злополучной галеры, - лекарь объявил:

– Трижды ура!
– И все шепотом повиновались.

Николас ничуть не смутился.

– Думаю, я это заслужил. А теперь, Христа ради, спускайтесь и выпустите их побыстрее, пока Асторре со своими парнями не задохнулись. Лоппе, я был неправ, что обидел тебя. С нынешнего дня за оказанные услуги ты можешь считаться не евнухом, а мужчиной с тремя яйцами. Святой Николай, покровитель ростовщиков… Тоби…

Его речь больше не походила на речь пьяного. Впрочем, он был трезв с самого начала.

– С Джоном все в порядке, - заявил ему лекарь.
– А вот нашему нотариусу здорово досталось.

Джон Легрант уже сидел, развязанный, растирая руки и бережно ощупывая шишку, оставленную на затылке дубинкой янычара. Юлиусу также пришли на помощь матросы и тот, стараясь не морщиться от боли, тихо ругался себе под нос, со злостью косясь на Николаса.

– Ну, ладно, ладно, - пробормотал лекарь.
– Мы думали, что Дориа донесет на наших солдат и подготовились соответственно. Все сработало. Еще в Модоне мы изготовили все эти деревянные крышки, ящики и бочонки в трюме. Конечно, у парней еще несколько недель будут судороги и боли в суставах, но они спасены. Я уж не говорю о том, как удачно я изобразил симптомы чумы.