Чтение онлайн

Теперь нотариус ожидал вопросов о числе гребцов, которых явно было маловато для такой галеры, - но вместо этого откуда-то снаружи вдруг донесся голос, требующий немедленно представить стряпчего Юлиуса и шкипера Джона Легранта.

Потрясенный, нотариус заплывшими от побоев глазами уставился на своих мучителей. Неожиданно Лоппе выступил вперед и на звучном арабском языке пустился в какие-то объяснения, указывая при этом пальцем то на Юлиуса, то на лежащего без сознания Легранта.

Дышать было больно, но муки неизвестности казались куда хуже. Юлиус прохрипел:

– В чем дело?

Лоппе покосился на турка, который кивнул ему, и тогда чернокожий ответил по-итальянски:

– Представьте себе, мастер Юлиус, они вернули мне свободу!

Николас отпустил своего бывшего раба на волю еще в прошлом году…

– Что им нужно?
– спросил стряпчий.

Негр улыбнулся.

– Они хотят отправить вас с тюрьму, мастер Юлиус. Вместе с мастером Легрантом. Его казнят за то, что он сражался против султана.

– Но я-то не сражался против султана!

Лоппе пожал плечами.

– Может, и нет. Но у них письмо от кардинала Бессариона, адресованное вам и мастеру Николасу. Турки каким-то образом заполучили его.

– Бессарион… - Сквозь завесу головной боли прорвалось далекое воспоминание о недоразумении в Болонье и о том, что он просил Бессариона поручиться за него.

– И что в этом письме?
– поинтересовался нотариус.

– Письмо очень дружелюбное, так что, наверное, это те самые новости, которых вы так ждали, мастер Юлиус. Кардинал просит рассказать мессеру Козимо де Медичи, какой вы хороший человек, и что он может во всем на вас полагаться, и когда вы будете на Востоке, то сможете немало посодействовать успехам католической церкви и отвратить жителей Востока от ложного пути. Теперь они считают, что вы шпион папы римского, посланный к грекам, чтобы убедить их присоединиться к крестовому походу. Вас они тоже хотят казнить, мастер Юлиус.

Из короткого разговора с турком Лоппе никогда не смог бы узнать так много. Похоже, эти новости он уже успел собрать по крупицам из других источников. Вероятно, ему известно и кое-что еще.

– Откуда у них это письмо?
– спросил стряпчий.

– Оно было послано в греческую патриархию, - пояснил Лоппе.
– Как вам известно, они во всем зависят от султана. Кроме того, великий визирь уже слышал о вас и о кардинале Бессарионе. Турсун-бек - его секретарь. Он говорит, что Пагано Дориа встречался сегодня утром с его хозяином.

Пагано Дориа. А у Юлиуса даже не хватало дыхания выругаться как следует!..

Он закрыл глаза, избавляя Лоппе от необходимости продолжать столь опасный разговор. Николас, ублюдок… Сопротивляться не было ни сил, ни возможности, - он лишь поставит под угрозу жизнь всей команды.

И в этот самый момент послышался голос Годскалка, доносившийся откуда-то с воды, и Юлиус открыл глаза. Тобиус перегнулся через борт, а затем объявил по-фламандски:

– Они оба здесь. Но без девочки.

Так он даже не смог забрать Катерину… Это ему, Юлиусу следовало бы поручить позаботиться о малышке… Они с Николасом сильно поспорили из-за этого, но бывший подмастерье все равно настоял на своем. Николас был уверен, что знает намерения Дориа - но ошибался.

Турок, также заслышавший чужие голоса, отвернулся от пленников. Янычары распрямились. Турсун-бек направился к сходням, нетерпеливым жестом поманив за собой Лоппе. Джон Легрант, лежавший рядом с Юлиусом, открыл глаза и поморщился.

– Что такое?

– Все пошло наперекосяк, - ответил ему Юлиус по-фламандски.
– Они знают, кто ты такой. А меня считают опасным последователем Бессариона. На корабль они почти и не взглянули. Впрочем, скорее всего, они его присвоят, когда нас казнят.

Шкипер мрачно взглянул на него и заметил:

– Проклятье! Я, кажется, обмочился. Где Николас?

– Поднимается на борт, - с горечью ответил нотариус.
– Но какой от него прок?

– Иисус, сын Давидов!
– внезапно послышался голос Тоби, который смотрел куда-то в сторону. Извернувшись, Юлиус попытался взглянуть, что так заинтересовало лекаря. Как раз в этот момент Годскалк поднялся на палубу. Его плащ был весь измят, а упавший капюшон обнажал заросшую тонзуру, - вольность, которую Церковь позволяла своим сынам в морских походах. Священник, похоже, пытался одновременно уследить и за Турсун-беком, к которому сейчас оживленно обращался Лоппе, и за суматохой, происходившей где-то внизу. Юлиус увидел, как негр отступил в сторону, а затем и турок последовал его примеру. Раздался какой-то всплеск и громкие крики. Юлиус покосился на Тоби.

– Николас, - напряженным голосом промолвил тот.

– Удрал?
– удивленно спросил Джон Легрант. Внизу крики слышались все громче… и вдруг над палубой возникла голова Николаса, всклокоченная и без шляпы. Когда он поднялся по веревочной лестнице, стало видно, что от пояса до сапог он весь мокрый, и ручейки соленой воды текут с одежды; однако на щеках горел довольный румянец, и он что-то очень живо говорил по-фламандски.

Именно благодаря этому веселому голосу и громкому смеху в Брюгге и Лувене Юлиусу без труда удавалось находить их с Феликсом. Затем он платил по счетам, выводил из таверны и старался помочь, если их тошнило…

– Он никуда не сбежал, - заявил нотариус.

Хозяина Шаретти тут же окружили янычары. Тоби, вместе с остальными мрачно ожидавший решения своей судьбы, не мог понять, почему в тот момент, когда шкиперу и поверенному угрожала смертная казнь, а остальную команду ждала едва ли лучшая участь, Николас решил искать утешения в вине… Должно быть, это все из-за Катерины, - решил лекарь. Он попытался хоть что-то прочесть по лицу Годскалка, но капеллан казался невозмутимым. Юлиус, несмотря на боль от побоев, кипел от гнева. Легрант, похоже, с трудом соображал, что происходит. Лоппе, от которого, возможно, им следовало бы ожидать сочувствия, почему-то стоял, с самодовольным видом глядя по сторонам, и внезапно слабая искорка надежды вспыхнула в душе Тоби. Он пристально взглянул на Николаса.

Подобно своему чернокожему другу, тот казался вполне довольным жизнью, - несмотря даже на то, что штаны его промокли насквозь после того, как он оступился, поднимаясь на борт. И хотя двое янычаров держали его под руки, он продолжал улыбаться.

Они попытались подтащить его к Турсун-беку, но ноги бывшего подмастерья подогнулись и внезапно всем весом он потянул своих пленителей вперед. Они не успели опомниться, как он оказался на палубе, - как раз поблизости от рыжеволосого абердинца.

Николас неодобрительно поцокал языком.

– Ты обмочился, - заявил он Легранту по-тоскански.

Рыжая голова дернулась.

– На себя посмотри! К тому же тебе никто не давал по голове дубинкой… Нас повесят, - заявил шкипер на том же наречии.

– Не повесят, - уверенно возразил Николас. Блуждающий взгляд его задержался на связанном по рукам и ногам Юлиусе, и он широко улыбнулся:

– Скорее посадят на кол. Зароют в песок по самую шею. Посадят в мешок вместе с бешеной собакой и бросят в воду. Выстрелят тобой из пушки. Станешь пушечным мясом, Юлиус! С Джоном этот фокус не выйдет - он слишком мокрый.