Чтение онлайн

Деево в той или иной связи вспоминали каждый день. Тогда, за ужином, Разлука сказал Огневу и Глаше, что БОП кажется ему настоящим, нужным делом. Он, правда, ничего не обещал, но все в Дееве о нем говорили одинаково: если задумал — сделает.

На полевом стане четвертого участка Алена встретилась с Ванюшей. Приколачивая брезент к столбам на току, чтоб выгородить уголок для артистов, он выполнил обещание и рассказал недосказанное накануне.

Зимой, не реже раза в месяц в каждом совхозе и колхозе своего района Разлука проводил вечер молодежи. Это были беседы об их жизни или о книгах. Иногда выступала самодеятельность, и потом, как все, Разлука танцевал с девушками. Иногда он привозил из крайцентра преподавателя музыки и вместе со всеми слушал рассказы о композиторах, о содержании и особенностях музыкального произведения.

В собственных беседах Разлука больше всего внимания уделял отношениям между молодежью.

— Когда Никон Антипович приезжает, столовая трещит от народа. Ни на какое кино столько не привалит. Даже пожилые приходят. — Ванюша смущался, но рассказывал охотно. — Его, что хочешь, спроси — на все ответ настоящий: хоть про международное, хоть про свое, совхозное. — Вдруг, закрывшись рукой, Ваня прыснул, вздохнул и скороговоркой добавил: — Другие даже спрашивают, как с девушками гулять? — И, видимо, вспомнив что-то очень смешное, расхохотался. Такой же юный хлебороб, только другой масти, беловолосый, белобровый, с красноватым оттенком загара, выглянул из-за брезента.

— Извините, я на минуточку, — с хмурой вежливостью сказал он Алене и сердито бросил Ване: — Переезжать-то думаешь?

— А к вечеру Наташа велела, — беспечно отозвался Ваня.

— Не мог раньше сказать, ходи тут…

— Куда это вы переезжаете? — спросил Олег.

— В общежитие, — ответил Ваня, зажимая в зубах гвозди.

— А сейчас где живете?

— В комнате.

— Плохой?

Не вынимая гвоздей, Ваня ответил сквозь зубы:

— В распрекрасной.

Как ни уклонялся он, Олег вытянул из него.

Ваня и дружок его Илюха приехали сюда с первой партией, забивали своими руками «первый колышек». Недавно в числе лучших производственников они получили комнату на центральной усадьбе. Только переехали. И вот вчера узнали, что Захар Ляхин расписался с Наташей Сверловой, а новые квартиры будут только к седьмому ноября.

— И чего он, дурак, молчал раньше? — с удивлением и досадой заметил Ваня. — Катай тут взад-вперед. А в общежитии нам и веселее даже. — Забив последние гвозди, он с видимым удовольствием вернулся к первой, основной теме разговора: — Никон Антипович интересно объясняет: только того можно посчитать культурным, кто нужду товарища понимает как свою. А культурными должны быть все.

— Прямо Макаренко! — сказал Олег. — И ребята, похоже, в него просто влюблены.

Перед отъездом из Деева, когда все собрались в гостинице, Арсений Михайлович передал, что Разлука просил зайти к нему. Отправились полной бригадой.

— Извините, что сам не зашел, жду важного телефонного звонка. А повидаться надо, — сказал он.

Расположившись в светлом, просторном кабинете, Алена разглядывала хозяина.

Разлука выслушал восторженные отзывы о Дееве.

— И мы вам так благодарны, что при вашей занятости вы нашли время нас принять! — воскликнула Маринка.

Разлука с деланным испугом быстро глянул вправо — на Глашу и Огнева, влево — на Алену и Зину, словно спрашивая, как быть.

— Наверное, мне тоже полагается благодарить вас за посещение?

Алена отметила, что Разлука смеется на редкость искренне и заразительно. А он с огоньком в глазах сказал:

— Я был маленьким пионерчиком, и наш отряд по делу негосударственной важности беседовал с Сергеем Мироновичем Кировым. Помнится, не догадались мы его поблагодарить. — Разлука оглядел всех, и Алена уловила, как по-разному смотрит он на каждого: дружески на знакомых ему Глашу и Огнева, чуть улыбнулся Жене, скользнул мимо Маринки, с интересом задержался на Мише, миновал Джека, тепло, как на ребенка, глянул на Олега, мягко и уважительно — на строгую, хорошенькую Зину, а на Алену посмотрел так, что она вспомнила «рентгеновский» глаз Соколовой и вспыхнула.

— Не задержу вас долго, но хочется поделиться некоторыми мыслями, поднятыми за вчерашним разговором, — Разлука на миг обратился к Глаше и Огневу, — о молодежном передвижном театре. Воспитание — дело сложное и не на всех участках благополучное. С интеллектуальной ограниченностью мы боремся активно. Да и каждый из вас даже по школьному опыту это знает. Поди, сами вытягивали отстающих? — вдруг спросил он Глашу и тут же подмигнул Жене. — Или вас вытягивали?

Женя, кажется, собрался встать, но Глаша пригвоздила его взглядом.

— А вот равнодушие, черствость, — и тут на лице председателя появилось выражение брезгливости, — неспособность к увлеченной деятельности нередко ускользают от внимания, да не всегда и понимаются как недостаток в развитии.

Он замолчал, но его лицо отражало напряженный «внутренний» монолог. Было интересно следить за ним.

— Театр нам нужен, — опять негромко и спокойно заговорил Разлука. — Не хуже меня знаете, какую роль играет искусство в воспитании. Беда, если этику отрывают от эстетики. Чего стоит, кого может увлечь сухая, казенная мораль?

Он встал и вышел из-за стола. Алена, следя за неторопливо шагавшим крупным, крепким человеком, с удивлением подумала: «Чем он притягивает?»

— Не должно искусство быть похожим на учебник. Главная его сила в том, чтоб «чувства добрые» пробуждать. — Он чуть вразвалку ходил по большой комнате, изредка останавливался, взглядывал то на Глашу или Огнева, то на Олега, Зину или Алену, словно заставлял имеете с ним проверить ясность, правильность его мысли, заставлял думать вместе с собой. — Открыть человеку красоту, которую он не сумел увидеть рядом с собой или даже в самом себе. Разбудить стремление к благородным и чистым человеческим отношениям. Высокая задача, увлекательная задача. Верно я говорю? — внезапно спросил он. И после шумного ответа улыбнулся. — Дарвин считает, что без поэзии и музыки у человека даже отмирают какие-то мозговые клетки, понижаются умственные способности, а особенно чувства, нравственное начало. А верно, убедительно? — Разлука вернулся за стол, но не сел. — Значит, театр нам нужен. Против? Нет. Воздержавшихся? Нет. Трудности организационные, то есть финансовые, если возникнут, меня не пугают. Главное — иметь право требовать.

Все насторожились. Разлука не спеша обвел взглядом слушателей, и опять Алена заметила, что на всех он смотрит по-разному.

— Не станем спешить, — он чуть усмехнулся. — Жениться по первому толчку сердца не стоит, и у нас с вами дело не проще. Мы должны, не перекладывая свои заботы на государство, принять молодой коллектив и отвечать за него во всех отношениях — надо подготовиться. Для вас работа будет много сложнее, чем в любом стационарном театре. Не только потому, что переезды и выступления в любых условиях трудны. — Он заговорил очень медленно, будто стараясь понять мысли слушателей. — Придется взять на себя особую ответственность и, может быть, самое трудное — жить среди народа и не обижать зрителей своим поведением вне сцены. Быть примером того, чему учите со сцены.

— Мы вполне представляем себе все эти сложности. — Джек встал. — Никто и не думает о легкой жизни, — голос его на сей раз звучал твердо.

Разлука внимательно поглядел на Джека.

— Хорошо, коли так, — ответил он мягко. — Я ведь вас мало знаю, да и не весь ваш коллектив к нам приехал. Значит, ждем вас будущим летом. Если не передумаете, совместными усилиями станем добиваться. А пока давайте заработаем право требовать.

Сколько раз именно это пытались донести до них Соколова, Рышков, даже у Станиславского об этом написано, а по-настоящему зацепило только сейчас — почему?..