Чтение онлайн

— Возможно. Или же потому, что первоначально это была моя идея. Я знал, что ты замыслил сделать в Египте. Антония раскрыла твои планы. И я решил, что хотя она и устранила Поппея, ты нашёл бы другие источники средств, чтобы стать императором на Востоке.

— Поппей умер сам. Это всем известно.

— Нет, Макрон, он был убит. Кому, как не мне, это знать. Я тоже приложил руку к его убийству.

Макрон пристально посмотрел на Веспасиана.

— А ты опаснее, чем я думал. Наверно, зря я сдержал свою клятву и пощадил тебя. Но ты прав. Я действительно нашёл другой источник денег, правда, теперь мне от него никакого прока. Жизнь моя кончена.

— Если ты не хочешь делать это на виду у всех, можешь воспользоваться капитанской каютой, — произнёс Веспасиан, подводя под разговором черту.

— Что ж, спасибо хотя бы за это. — Макрон протянул один из кинжалов Эннии. — Пойдём, дорогая моя. У меня впереди целая вечность, чтобы заслужить твоё прощение.

— Оно тебе не требуется, Квинт, — отвечала Энния, беря мужа за руку.

И они поднялись по сходням навстречу собственной смерти.

Веспасиан проводил их взглядом. Затем, пропустив мимо ушей яростные стенания капитана по поводу того, что тот-де лишился двух пассажиров, а значит, и их денег, повернулся к эскорту Макрона.

— Как только они исполнят волю императора, заберите тела для погребения. Сделайте это немедленно, но только не в Риме.

— Пойдём, проверим, не обманул ли он нас, — негромко сказал Клемент, когда всадники молча кивнули в знак согласия.

— Думаю, что нет, — ответил Веспасиан, отнюдь не испытывая желания видеть труп Макрона.

То, с каким достоинством Макрон и Энния приняли свою судьбу, потрясло его до глубины души. И хотя Макрон наверняка был бы рад его собственной смерти, ему не хотелось лицезреть останки бывшего врага.

Вместе с Клементом они прошли в кабину капитана на корме судна и заглянули в люк. Внизу, в тусклом свете, на полу лежали Макрон и Энния. Левой рукой они обнимали друг друга, правой по-прежнему сжимали рукоятки кинжалов, которые вонзили друг другу в сердце.

— Единственный разумный поступок Калигулы, — заметил Клемент, глядя на посмертные объятия супругов.

— Это точно, — согласился Веспасиан и повернулся, чтобы уйти. Нам пора в Рим. Хотелось бы знать, какое новое безумство у него на очереди.

Новое безумство, как оказалось, вылилось у Калигулы в практическую затею. Испытывая ежедневную потребность общаться со своим братом Юпитером, но не желая осквернять себя соприкосновением с простыми смертными, он решил построить огромный виадук, длиной в пятьсот шагов, который соединит его дворец на Палатине с храмом Юпитера на Капитолии. Это, рассуждал он, позволит ему, подобно богу, шествовать в вышине над головами простых людей, править которыми он снизошёл с небес.

В течение последующих месяцев римляне с ужасом наблюдали, как между двумя холмами возводится уродливая постройка. Она не только портила красивый вид, но и внесла полный хаос в повседневную жизнь горожан. Все ресурсы были брошены на возведение небесного моста — этой последней причуды божественного императора.

Калигула, разумеется, не замечал неудобств, причиняемых этой стройкой городу и его обитателям. Более того, каждый день их ждали новые забавы, пропустить которые никто не имел права: скачки, гладиаторские бои, травля диких животных и, конечно же, выставление напоказ Друзиллы. Последнее действо с каждым днём становилось всё экстравагантнее, не только по количеству участников, но также по продолжительности и степени извращённости.

Что касается Веспасиана, то после смерти Макрона он старался не привлекать внимания к своей персоне. Поскольку должности в городе у него больше не было, он не участвовал в устройстве императорских празднеств, а лишь их посещал, натужно изображая восторг и печально наблюдая за тем, как казна пустеет буквально на глазах. Его жизнь вращалась вокруг Ценис и заседаний Сената, который раболепно соглашался со всеми требованиями Калигулы. Он редко видел императора в частной обстановке, лишь время от времени на пиру во дворце, причём всякий раз ждал очередного приглашения с ужасом. У Калигулы появилась новая забава: в перерывах между блюдами он потехи ради казнил преступников. В целом же, если бы не эти кровавые пиршества, жизнь его протекала бы тихо и незаметно.

В то утро, когда строительство виадука было завершено, весь город пришёл посмотреть, как по нему прошествует Калигула, облачённый Юпитером, с золотой молнией в руке.

Веспасиан вместе с дядей Гаем и другими сенаторами наблюдал его шествие со ступеней Курии. Пройдя по виадуку, Калигула вошёл в самый почитаемый храм Рима, чтобы пообщаться со своим божественным братом. Спустя какое-то время он вышел оттуда и через глашатаев объявил народу, что Юпитер признал его равным себе.

— Более того, — продолжал глашатай, зачитывая слова Калигулы, — я объявляю божественной свою сестру Друзиллу и явлю вам доказательства её божественности в Театре Форума.

Это объявление было встречено топотом ног — те, кто стояли ближе всего к театру, бросились занимать лучшие места.

— Если он снова будет совокупляться на сцене с Друзиллой, честное слово, я предпочту добровольное изгнание, — прошептал Веспасиан на ухо Гаю.

— Думаю, сегодня мы можем пропустить спектакль, — так же шёпотом ответил Гай. — У Калигулы имеется новое требование, и он ждёт, что мы одобрим его как можно скорее. Сейчас, когда виадук построен, он придумал новый способ пустить деньги на ветер. Так что завывания Друзиллы сегодня придётся пропустить.

— Боюсь, они донесутся до нас даже сквозь стены, — заметил Веспасиан, поворачиваясь, чтобы войти в зал заседаний Сената.

— Ты, безусловно, прав, мой мальчик, — ответил Гай. — Вот уж у кого ненасытные аппетиты.

Опасения Веспасиана подтвердились. Торжественная молитва и ауспиции [8] , предшествовавшие открытию заседания, состоялись под экстатические вопли Друзиллы.

Тем не менее старший консул, Марк Аквила Юлиан, счёл день благоприятным для принятия решений. Сенаторы заняли свои места.

— Сегодня на повестке дня следующий вопрос, — объявил он, как только все расселись. — Наш божественный император поручил нам изыскать средства для постройки двух прогулочных судов для него и его божественной сестры, длиной по двести тридцать футов каждое, с тем, чтобы совершая на них прогулки по Неморенскому озеру, император и его божественная сестра могли общаться с обитающими в его глубинах нимфами.

Эти слова были встречены дружными кивками и шёпотом одобрения, как будто в желании тесного общения с нимфами не было ничего удивительного. Дебаты продолжились под животные завывания Друзиллы и рёв зрительских глоток, проникавшие сквозь стены Курии. С каждой минутой сохранять серьёзное лицо становилось всё труднее и труднее. Веспасиан подумал, что найдись в зале хоть кто-то один, кто не выдержит и прыснет со смеху первым, как вскоре остальной зал будет кататься по полу от хохота. Ему стоило немалых усилий выбросить из головы эту картину.