Чтение онлайн

— Дай Венера тебе сил сопротивляться ей! Флавия!

— Согласись, что мир тесен.

— Ещё как тесен! Стоит тебе обналичить банковскую расписку на четверть миллиона денариев, как она вытянет их из тебя, а потом упорхнёт, не успеешь ты и глазом моргнуть.

— Не упорхнёт, если я на ней женюсь.

— Когда тебе в прошлый раз в голову пришла эта идея, она стоила жизни уйме людей. Мой тебе совет: наслаждайся её утехами, пока ты здесь, а про женитьбу забудь. Зачем она тебе?

— Затем, что в этом году мне стукнет двадцать девять, и мне нужны сыновья. Родители только об этом и пишут мне в каждом письме.

Придирчиво осмотрев складки тоги, переброшенной через левую руку, Веспасиан довольно кивнул.

— Безупречная работа, Зири. Наконец-то ты научился это делать.

— То есть ты собрался взять её с собой в Рим? — нахмурился Магн.

— Но ведь я не собираюсь здесь жить.

— А если она не захочет уехать с тобой?

— Захочет, ещё как захочет! Лучшего предложения здесь она ни от кого не получит. Кстати, как прошёл вечер?

— Примерно так же, как и у тебя, с той разницей, что я никому не давал обещаний.

— Эй, как это так получилось, что вы оба нашли себе женщин прошлой ночью, а я нет? — возмутился Зири.

— Потому, Зири, что ты раб, — сказал Магн и легонько ущипнул его за ухо. — К тому же я здесь не заметил верблюдов. А теперь хватит ныть, тащи сюда сундук господина.

Опцион Гортензий и его стражники уже ждали их у дворцовых ворот, сидя в тени огромной статуи, чем-то напомнившей Веспасиану статую Амона из храма в Сиве. Правда, если верить греческой табличке, это было изображение первого Птолемея, выполненное в египетском стиле.

— Коль тебя к нам приставили, веди нас к дому алабарха у Канопских ворот, опцион, — сказал Веспасиан, садясь в паланкин, который заказал для него Магн.

Гортензий отдал салют. Его солдаты встали в строй.

— Можешь заодно рассказать нам про местные достопримечательности, — пошутил Магн. Гортензий сделал вид, будто не расслышал его слов.

— Его лучше не раздражать, — шепнул Магну Веспасиан, когда они через дворцовые ворота вышла к Великой гавани. — От него ещё может быть польза.

— Что-то я не припомню, когда в последний раз от Двадцать второго легиона была хоть какая-то польза. Его солдаты уже разучились держать оружие.

Миновав Царскую пристань, они вошли в город и прошли мимо двухэтажного здания бывшей македонской казармы. Теперь здесь жили легионеры, нёсшие службу в пределах городских стен. Сам же римский лагерь располагался к востоку от города. Свернув налево, они по шумной, многолюдной улице прошагали вдоль её унылого фасада с квадратными окнами, затем свернули направо и вошли в Еврейский квартал.

Атмосфера тотчас стала иной. Нет, людей на улице было так же много. Однако в воздухе чувствовалось явственное напряжение. Хотя они шагали посередине дороги, Веспасиан не раз ловил колючий взгляд, предназначенный не только легионерам, но и его сенаторской тоге с её пурпурной каймой. В ответ он ещё выше вскинул голову и гордо смотрел прямо перед собой, как и подобает римскому сенатору. Пусть это не Рим, но ведь и эта часть империи принадлежит Сенату и народу Рима.

Чем дальше они углублялись в еврейский квартал, тем чаще местные жители отказывались расступаться перед ними. В конце концов, легионеры были вынуждены вытащить для острастки мечи, а самых упрямых евреев отталкивали в сторону щитами.

— Может даже, оно и к лучшему, что нам выделили сопровождение, — заметил Магн из-за плеча Веспасиана. — Похоже, нас здесь не слишком жалуют.

Они прошли ещё полмили вдоль ряда домов с белыми греческими фасадами — двухэтажных, возведённых вокруг продолговатого центрального двора, с парой крошечных окон и простой деревянной дверью, — после чего свернули на восток к Канопской дороге.

Веспасиан оказался не готовым к этому зрелищу. Три с половиной мили в двину, шестьдесят шагов в ширину, застроенная с обеих сторон храмами и общественными зданиями, она стрелой пролегла от Канопских ворот в восточной стене до западной, а сквозь неё — к некрополю. Ничто в Риме не могло даже отдалённо соперничать с ней. Веспасиан пытался не таращиться по сторонам, подобно неотёсанному провинциалу, коим он себя в эти минуты ощущал.

Поскольку дорога была широкой, идти стало легче. Толпа на улице тоже сделалась более пёстрой и разноязыкой.

Слева и справа в промежутках между зданиями Веспасиан краем глаза замечал небольшие площадки, формой напоминающие половинки Большого Цирка. На открытом конце сидели около сотни человек, главным образом греки, и слушали оратора, стоявшего на возвышении в овальной части.

Когда они приблизились к четвёртой такой площадке, по шуму, с неё долетавшему, стало понятно, что там кипят отнюдь не философские дебаты. Вскоре Веспасиан разглядел, что аудитория состоит не только из греков, но также из евреев и местных египтян. Все как один с пеной у рта что-то доказывали. Время от времени вспыхивали потасовки. Стало понятно и то, что участники спора поделены отнюдь не по расовому признаку. Скорее, горстка евреев о чём-то громко спорила с остальной аудиторией, которая была довольно разношёрстной. В частности, в ней были и их соплеменники. Люди, похоже, поддерживали основного оратора. Стоя в дальнем конце, этот невысокий, лысеющий человек пытался перекричать всех остальных. Веспасиан почти мгновенно узнал его по кривым ногам и властному голосу. Перед ним был Гай Юлий Павел.

— А этот что тут делает?! — воскликнул Магн.

Он тоже заметил Павла.

— То, что умеет делать лучше всего, — ответил Веспасиан. — Вносит смуту и подстрекает народ к беспорядкам.

— Какой отвратительный тип!

— Это дом Александра Алабарха [9] , сенатор, — сообщил Гортензий, когда они приблизились к большому дому на северной стороне улицы с краю еврейского квартала.

Дом был построен в греческом стиле, однако величием не уступал другим зданиям на Канопской дороге.

— Я и мои солдаты будем ждать тебя снаружи.

— Спасибо, опцион, — ответил Веспасиан, сходя с носилок, и взял из рук у Зири шкатулку Атафана. — Магн, вы с Зири тоже ждите меня здесь. Я постараюсь освободиться как можно быстрее.

— Я до сих пор обмениваюсь письмами с его семьёй, сенатор, — сообщил Веспасиану Александр, алабарх александрийских евреев. — И потому обещаю, что сделаю всё для того, чтобы передать им эту шкатулку. В следующее полнолуние, а это через три дня, в Парфию отправится караван. Хозяин каравана — мой родственник. Я ему доверяю. Могу я взглянуть, что там внутри?

Веспасиан приподнял крышку шкатулки Атафана, стоявшей на столе между ними. Они с Алабархом сидели в прохладном кабинете в северной стороне дома, куда не проникал дневной зной. Комната была завалена свитками, с пометками на греческом, еврейском и арамейском языках, а также на латыни, и своим затхлым запахом напоминала хранилище какой-нибудь библиотеки. Единственным источником света были два зарешеченных окна, открывавшихся во внутренний двор, откуда доносились голоса двух юношей, громко и быстро что-то читавших.