Чтение онлайн

Не успела Деллия закончить, как Альбия вскочила и двинулась прямо на неё.

– Замолчи сейчас же! Как смеешь ты говорить о нём такие гадости? Знай, я не верю ни одному твоему слову!

В глазах весталки сверкал такой гнев, что Деллия невольно отступила от неё.

– Я вижу, Марк сумел настолько очаровать тебя, что, кроме него, ты больше никому не веришь, – с усмешкой проговорила Деллия. – Жаль, что ты не хочешь понять, какому негодяю принесла в жертву свою честь, свою веру, свою жизнь... Он обманывал тебя, он играл твоей любовью, как прежде играл моей, он погубил тебя, как десятки других, доверившихся ему и полюбивших его женщин. Ты, как и я, жертва безумных страстей!

Деллии хотелось вырвать у весталки раскаяние, отречение от Марка, хотелось словами унизить когда-то любимого, а теперь ненавидимого ею мужчину и оскорбить дерзнувшую соперничать с нею женщину. Всячески понося Блоссия в присутствии его возлюбленной, она испытывала злорадное наслаждение.

– Что бы ты ни говорила о Марке, тебе не удастся отвратить меня от него, – с тем же ледяным спокойствием изрекла Альбия, гордо глядя на коварную красавицу.

– Но понимаешь ли ты, что своими возмутительными речами подписываешь себе смертный приговор?! – изумилась Деллия.

Хотя упрямство девушки вызывало в ней бешеную ярость, она не могла не позавидовать её выдержке и поразительной, доходившей до самоотречения преданности любимому человеку.

– Пусть смерть, пусть бесчестие – я всё готова претерпеть, только бы Марк знал, как сильно я его люблю, – ответила Альбия, и глаза её засверкали ярче звёзд.

Тем временем снаружи, перед палаткой военных трибунов, между Марком и посланцем Ливии происходил неприятный и не менее бурный разговор. Последний от имени императора обвинял первого в неуважении законов государства и совращении весталки. В подкрепление своим обвинениям Тит Виний, посланный Ливией вместе с Деллией, приказал одному из своих людей вывести из палатки любовницу Блоссия.

Когда Альбия появилась на преторской площадке, Виний медленно подошёл к ней и скрестил на груди руки. Его лицо было так страшно, что девушка остановилась, как пригвождённая.

– Вот та, что посмела осквернить священное имя Весты! – вскричал посланник Ливии и суровым взглядом обвёл собравшихся у палатки солдат.

В толпе послышался ропот негодования и удивления.

– Свершилось кощунство! – заявил Виний; казалось, все черты его лица перекосились от злобы.

– Что? Какое кощунство? О чём он говорит? – произнесло несколько голосов.

– Здесь, на этом месте, огонь Весты был покрыт позором гнусного разврата! – Тут Виний снова повернулся к весталке и, указав на неё рукой, возопил: – Ты опозорена, проклятье тебе!

– Заткнись, мерзавец! – прервал его Марк Блоссий, выступая вперёд; он едва сдержался, чтобы не ударить Виния. – Кто дал тебе право оскорблять эту девушку, которая, к тому же, носит имя Аматы, жрицы Весты?

– А где здесь жрица Весты? – ехидно спросил Виний. – Разве эта блудница заслуживает чести именоваться чистой служительницей богини? Нет, конечно, нет! И за то, что, отдав на потеху своё тело, она отдала на поругание величие богини и отступилась от традиций предков, её ждёт суровая кара, клянусь всемогущими стрелами Юпитера!

– А я клянусь божественной красотой Венеры, что эта дева ни в чём не повинна и что честь её незапятнана! – громко проговорил Блоссий; в его чёрных глазах сверкал гнев. – Я один понесу наказание за то, что посмел посягнуть на священный огонь Весты!

После этого признания легионеры пришли в замешательство. Те, кто давно знал и ценил Марка Блоссия за храбрость в сражениях, стали кричать:

– Не верим! Это всё наговоры, клевета завистников!

Другие сомневались:

– С Блоссия станется – он такой же, как его брат: ничего святого...

Между тем Виний послал одного из сопровождавших его преторианцев доложить о случившемся полководцу, а затем обратился к солдатам:

– Все слышали: Марк Блоссий признал свою вину! Отныне, по возвращении в Рим, его ждёт суд, который вынесет ему справедливый приговор. Что касается бывшей служительницы храма Весты, её судьбу определит коллегия верховных жрецов во главе с великим понтификом.

После этого он подошёл к Марку:

– Ты арестован, Блоссий. Следуй за мной. Консул Тиберий отстранил тебя от участия в германском походе.

Марку не оставалось ничего другого, как подчиниться приказу, раз уж этот приказ исходил от самого консула. Сбившиеся в толпу легионеры нехотя расступались, освобождая проход для своего военного трибуна, увлекаемого преторианцами.

Только теперь Альбия пришла в себя, хотя по-прежнему не могла вымолвить ни слова. Она стояла неподвижно и ловила взгляд Марка. Когда он в сопровождении своих стражей проходил мимо неё, девушка сделала движение, как бы желая удержать его.

Заметив это, Марк приостановился и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

– Ни за что на свете я не расстался бы с тобой, любимая, но случилось непредвиденное. Будь мужественной, Альбия, и береги себя.

Они возвращались в Рим по одной и той же дороге, но на большом расстоянии друг от друга. Альбию, как и Марка Блоссия, сопровождали солдаты претория, и так же, как его ждал суд гражданский, её ждал приговор жреческой коллегии, возглавляемой великим понтификом. После смерти Марка Лепида этот почётный сан принял Август – и, если бы не болезнь, которая приковала его к постели, Альбии предстояла бы встреча с самим императором.

Слухи о том, что Марк Блоссий вызван на суд по обвинению в совращении весталки, облетели Рим и проникли в Кампанию с быстротою молнии и как удар молнии поразили всех, кто был с ним знаком.

Удивительная перемена произошла за короткое время с Децием Блоссием. Он перестал ездить на увеселительные прогулки к Альбанским горам, где обычно искал новых знакомств, перестал посещать пиры и празднества, избегал встреч с Кальпурнией, которая, несмотря на их недавний разрыв, не переставала преследовать его, – короче говоря, Деций как-то вдруг отказался от своей прежней разгульной и распущенной жизни. Исчезли его обычная непринуждённость, вызывающая самоуверенность, он точно впал в душевное оцепенение, от которого его смог пробудить только визит Овидия.

Знаменитый поэт принёс Блоссию-младшему добрые вести. В отличие от брата осуждённого Овидий не сидел сложа руки и не предавался мрачным размышлениям, но действовал – продуманно и активно. Первым делом он обратился за помощью к своему другу Квинту Горацию Флакку.

Следует отметить, что Гораций, один из гениев своего времени, автор прославивших его имя «Од» и «Искусства поэзии», входил в доверие не только к советнику императора Гаю Цильпию Меценату, но и к самому Августу. Август даже предложил Горацию место своего письмоводителя, и, хотя тот отказался, на их дружеские отношения это нисколько не повлияло. В отличие от Овидия, чьё творчество противоречило осуществляемым Августом мероприятиям, Гораций писал с добродушным безопасным для политики свободомыслием. Овидий сблизился с Горацием несмотря на разницу в возрасте и принадлежность к разным поэтическим кругам. Гораций входил в круг Мецената, Овидий – в круг Корвина Мессалы. То, что их объединяло, было сильнее всяких разногласий, и называлось великой любовью к Поэзии. Как Овидий вполне заслуженно носил титул «певец любви», так Гораций с гордостью принял титул «Августова певца».