Чтение онлайн

Город был поражён таким резким поворотом событий. Все знали Торна как сдержанного правителя со скрытыми воинственными мотивами, но привыкшего вести сложные политические игры и повышать ставки постепенно.

И всё же сила исполнительной власти была сильнее сомнений и недоверия. Сильнее любого протеста. Специально снаряжённые отряды городской стражи вытаскивали из домов всех несогласных идти на войну добровольно мужчин, огревали деревянными дубинами и таким образом призывали облагоразумить и послушаться приказа владыки.

Солдаты оживились в разбитых лагерях, в казармах стоял гомон обсуждений, в основном настроенных решительно и воинственно, на складах звенела сталь, из оружейных вывозили новые мечи и копья. Кузнецы переходили на удлинённый рабочий день.

Специальные повозки Чёрной Лилии направлялись к приграничью, готовые снабжать войска, отправленный для первого удара.

В Кагердине витала атмосфера устрашающей решимости и в то же время и многие сердца переполнял смутный страх. Кто-то хотел подвигов и завоеваний. А кто-то не хотел жить ради войны.

Перемены начинались и во дворце. Совет блюстителя был распущен одним приказом. Длинный обсидиановый стол, за которым больше уже не соберутся советники, унесли в подземелье, подальше от глаз. На центральном возвышении главного зала установили трон — высокий, из тёмного дерева, украшенный серебристыми орнаментами в виде переплетённых змеевидных линий. Его форма была резкой, как вырезанная топором из застывшей смолы.

Лже-Торн, облачённый в куда более роскошные одеяния, занял своё место на троне. Его взгляд скользил по пустому залу — ни одного из прежних советников сегодня он не хотел видеть рядом. Этой ночью с ними будут разбираться душители Чёрной Лилии. Пока что ограничатся заключеним под стражу, всё-таки переводить такой образованный ресурс понапрасну было бы глупо.

Так началась новая эпоха в истории Чревии. Под гнётом чуждой сущности Кагердин погрузился в искажённую реальность, где облик прежнего блюстителя скрывал мрачное колдовское нутро.

Несмотря на то что свидетелей тёмного ритуала не было, по столице всё равно распространялись слухи о подмене блюстителя. Настолько его решения казались резки и радикальны. Да, Торн планировал начать войну, но не против всех и не в союзе с какими-то полурелигиозными орденами.

Все перешёптывались в страхе. Никто не знал, куда исчез настоящий Торн. Никто не смел спросить: «А кто на самом деле теперь управляет нами?»

Страх перед Чёрной Лилией и невидимым присутствием Озарённых заставлял всех прилюдно молчать и склонять головы. Из столицы во все концы республики отправлялись приказы, глашатаи неустанно возвещали о новых завоевательских планах, армии Чревии стягивались к границам, готовые воплотить страшную волю Владыки Землераздела.

***

Лже-Торн восседал на новом троне.

У ног возвышения теснились советники, военачальники и другие высшие чины республики — все те, чьи решения ещё недавно могли влиять на судьбу Чревии. Теперь они стояли с потупленными взорами, и в их взглядах читалось безвольное согласие, словно чары лишали их возможности здраво рассуждать.

— Владыка Торн, — выступил вперёд один из старших советников, сдерживая нервную дрожь в голосе, — мы уверены, что армия Чревии способна покорить весь континент. Разумеется, за исключением нескольких республик, которым повезло с естественными преградами. Но при должной настойчивости мы можем сломить даже их.

Лже-Торн едва приподнял бровь, и на его лице отразилась лёгкая насмешка. Казалось, она была чужда обычным человеческим чувствам — в этой улыбке таился лишь холодный расчёт.

— С этим мы разберёмся, — произнёс он с непринуждённым видом, обведя собравшихся тяжёлым взглядом.

Генерал Чёрной Лилии, шагнув вперёд, резко приложил руку к груди в воинском приветствии. Его глаза блестели фанатичным рвением, но в глубине зрачков мелькала тревога.

— Владыка, должен сообщить: в рядах Чёрной Лилии зреет недовольство. Небольшая часть бойцов не согласна с новой идеологией. Это может привести к расколу и бунту, если не принять мер.

Тишина в зале повисла на секунды. Лже-Торн перевёл равнодушный взгляд с одного офицера на другого, словно выискивая признаки предательства. Затем, медленно и чётко, произнёс:

— Убить всех, кто замышляет заговор. До того, как они осмелятся претворить свои планы в жизнь.

Офицеры и советники ответили угодным ропотом одобрения. Вскоре вперёд выступил сухопарый мужчина в длинном кожаном плаще — глава разведки. Его лицо было выжжено солнцем, а взгляд скользил, как змея, выискивая чужие страхи.

— На юге уже возникло сопротивление после нашего вторжения в Киран, — заговорил он негромко, но его голос пронзил зал, словно хищный шёпот. — Пока их мало, и у них нет серьёзной поддержки. Но они — единственные, кто открыто готов дать отпор нашей армии.

— Это не проблема, — произнёс лже-Торн с холодной уверенностью. — Главное, чтобы они не распространили свою заразу дальше. Я думаю, вы знаете, как противостоять партизанам? Мне не нужно вас учить?

— Нет, владыка, конечно, вы правы. Мы справимся. — Глава разведки покорно склонил голову.

Откинувшись на спинку трона, владыка подал знак старшему советнику подойти ближе.

— Скажи-ка мне, что слышно из столицы наших бывших объединённых республик? Какой отклик на нашу новую политику?

Советник, наклонившись в поклоне, выглядел как бездушная марионетка — его лицо побледнело под отцветшим париком, а глаза были пустыми и преданными.

— Мой владыка, никакой реакции нет. По достоверным сведениям, их Верховный Совет не собирался уже более пяти лет. Кажется, им нет дела до грядущих перемен.

Лже-Торн кивнул, и на его губах скользнула тонкая улыбка. Мысль, что враг не собирается объединяться против новой Чревии, его радовала. Это означало, что захват не встретит единой и организованной силы.

— Отлично, — протянул он насмешливо. — Идём на шаг впереди всех.

Затем, оглядев зал, в котором царила напряжённая тишина, лже-Торн встал. Его рука едва касалась спинки трона, словно он ещё не совсем привык к недавно обретённой власти.

— Знайте все! — громко заявил он холодным, надменным тоном. — У нас с вами благородная цель. Ведь Чревия теперь взяла на себя долг исправить границы этого мира — по-нашему, истинному чертежу. Напомните мне, как меня называет наш народ?

— Владыка Землераздела, — хором ответили все выстроившиеся.