Чтение онлайн

Пока обычные солдаты тревожно переговаривались, сгорая от нетерпения и страха перед грядущим наступлением, Чёрная Лилия двигалась с безмятежной уверенностью хищников, готовых нанести быстрый и точный удар.

В самом сердце Кагердина возвышался мрачный, неприступный дворец. Его стены были сложены из гладких каменных блоков, чёрных, как вулканическое стекло, с редкими прожилками ржаво-красного оттенка. Величественные башни терялись в низких кучевых облаках, а узкие окна едва пропускали свет. Любой, кто пересекал массивные ворота, ощущал холодное, давящее чувство, схожее с пребыванием в тюремной камере.

Внутренние коридоры напоминали безмолвные каменные ущелья. Ровные ряды факелов едва разгоняли мрак, отбрасывая дрожащие тени на пол из отполированного тёмного мрамора. На стенах висели гобелены, лишённые ярких красок, с гербами городов. Сдержанный, почти аскетичный декор подчёркивал суть этой страны — военную дисциплину, железную волю и неумолимое движение к цели.

В конце длинного коридора находился главный зал для приёмов. Высокие колонны делили пространство на две части, а потолок терялся в полумраке, где лишь редкие свечи в люстрах едва освещали своды. В центре зала возвышался массивный стол из чёрного отполированного камня, окружённый тяжёлыми креслами советников. Здесь решались ключевые вопросы республики, хотя все знали: последнее слово оставалось за блюстителем.

За столом в полном одиночестве восседал Торн — блюститель Чревии. Худощавый мужчина с грубыми чертами лица, густыми бровями, едва не срастающимися в одну. Он носил строгий бархатный камзол тёмно-серого оттенка, без излишеств, но с серебряными пуговицами. Такая одежда не стесняла движений, позволяя в любой момент схватиться за оружие.

Сегодня его взгляд был напряжённым, в нём смешивались сосредоточенность и скрытое беспокойство: подготовка к войне требовала не только больших средств и ресурсов, но и дипломатического мастерства. Нападение должно быть неожиданным, и даже если кто-то из киранцев заподозрит неладное, Чревия до последнего будет отрицать «унизительные обвинения и клевету».

Тишину нарушил торопливый шаг. Посыльный, запыхавшись, подбежал к дверям, рванул за кольцевую ручку и распахнул тяжёлые створки. Его голос дрожал от усталости и волнения, эхом расходился по залу:

— Господин Торн, магистр Ордена Озарённых прибыл и ждёт, когда вы его примете.

Орден Озарённых вызывал у многих, кто вообще слышал про них противоречивые чувства: одни видели в них союзников, другие — угрозу, третьи не считали за серьёзную силу. Однако Торн знал, насколько полезным может быть этот союз, потому что и сам когда-то был связан с ними.

Блюститель медленно поднял бровь и кивнул:

— Впусти магистра.

— Прикажете созвать совет? — уточнил посыльный.

— В этом пока нет нужды.

Посыльный кивнул и поспешно покинул зал.

Вскоре через тяжёлые двери, прикрывая за собой створки, вошёл человек в длинной багровой мантии, расшитой серебряными знаками, складывавшимися в сложный узор. Глубокий капюшон скрывал большую часть лица, но из-под него пробивался холодный взгляд, будто пронизывающий насквозь. В воздухе повисло странное напряжение, явно связанное с магической аурой. Торн готов был поклясться, что в ордене магов не меньше, чем в самом магистериуме, но благодаря их скрытности и хитрости они успешно скрывают сей факт.

— Меня зовут Умар, — мягко произнёс гость, склоняя голову в вежливом поклоне. — Рад, что блюститель Чревии поддерживает нас в столь опасные времена.

Торн усмехнулся, вальяжно раскинув руки на подлокотниках кресла, сегодня он чувствовал себя хозяином положения, но всё же пригласил жестом гостя присесть. Умар отказался.

— Вы принесли те скрижали, о которых так яро писали мне в письме? — спросил блюститель Чревии.

— Вы имеете в виду, те скрижали, о которых вы так яро расспрашивали меня в ещё более раннем письме? — Умар улыбнулся слегка, но неприятно. — Всё же переговоры для того и нужны, чтобы понимать, кто на чьей стороне и что мы сможем предложить друг другу.

— То есть вы пришли с пустыми руками? — удивлённо спросил Торн, вскинув открытые ладони.

В ответ Умар лишь задал наводящий вопрос:

— Вы боитесь потраченного времени или сомневаетесь, что нам стоит быть на одной стороне?

— Если мы и на вашей стороне, магистр, то лишь потому, что Ордену Озарённых это нужно больше, чем нам. Или вы считаете иначе?

Умар выпрямился прищурившись. Оказалось, что всё это время он сутулился либо намеренно хотел казаться ниже. В капюшоне мелькнул блеск глаз, в которых на миг вспыхнул недобрый огонёк.

— Как хорошо, что вы сейчас без охраны…

Торн мгновенно напрягся, незаметно скользя ладонью к кинжалу, спрятанному под одеждой.

— Что ты имеешь в виду? — его голос стал ледяным.

Но было поздно. Из уст Умара вырвался неразборчивый набор слов, больше похожий на ругательство или проклятие, а из рукавов клубы чёрного дыма. Тьма рванула к Торну и мгновенно оплела тело блюстителя. Тот даже не успел вскочить с кресла.

Зал наполнился глухими стонами, словно голоса давно забытых душ шептали из теней. Кресла и стол дрожали, стены искривились, словно отражение в рябящей воде.

Торн ощутил пронзительный холод в груди, а затем — лишь страх, боль и… пустоту.

Его тело начало растворяться в колдовстве Умара. Последний крик так и не сорвался с губ — магия поглотила блюстителя Чревии.

Когда тьма рассеялась, на кресле сидел не Торн, но его точное подобие. Те же черты, та же одежда, но глаза… В них не осталось ничего человеческого. А вот Умар растворился, словно его здесь никогда и не было.

Лже-Торн покрутил кистями рук, будто привыкая к новому телу, и неторопливо позвал:

— Эй, ты там! Зайди.

Посыльный, стоявший за дверьми, нерешительно раскрыл створки, озираясь, словно чувствовал что-то неладное, но не мог понять, что именно…

— Магистр Умар ушёл так же быстро, как и появился, — ровным голосом произнёс лже-Торн. — Однако союз заключён. Разошли весть: Республика Чревия теперь имеет сильного союзника, и Орден Озарённых главнее даже Чёрной Лилии.

Посыльный замер, удивлённый. Он не мог поверить, что магистр проскользнул мимо него, и, главное, зачем разглашать столь важные договорённости? Ранее блюститель был настроен на сохранение тайны... Но эта мысль быстро исчезла, когда новый Торн щёлкнул пальцами и что-то прошептал.

Искажённая волна пробежала по комнате, и взгляд посыльного на мгновение потускнел. Теперь он не сомневался в приказе и был готов исполнить его без раздумий, поглощённый ложными воспоминаниями.

В тот же день по улицам Кагердина зашумели глашатаи. Они звали горожан, стучали в двери, выкрикивали волю нового блюстителя: отныне Торн провозглашал себя Владыкой Землераздела и объявлял войну всем соседям. Глашатаи с жаром говорили о необходимости «собирательства земель», утверждая, что Чревия должна заменить нелепые Объединённые Республики. Для усиления армии с этого дня призывалось гораздо больше мужчин, чем могли представить мирные жители Чревии.