Чтение онлайн

–  В той стороне вода. Я умею плавать, но…

Он оскалил зубы и щелкнул ими, указывая на кочку, где он чуть было не стал завтраком для чешуйчатой твари. Все закатились смехом, а пуще всех - Рулевой, которому пришлось согнуться пополам и ухватиться за свои заросшие мхом колени, чтобы не упасть.

"Ага", подумал Тим, "жуть как смешно. Меня чуть живьем не съели".

Когда приступ смеха прошел и Рулевой снова смог выпрямиться, он указал на утлую лодчонку.

А, - сказал Тим.
– Я забыл.

Туповатый из меня вышел стрелок, подумал он.

Рулевой посадил Тима в лодку и занял свое привычное место под мачтой с кабаньей головой. Гребцы тоже расселись по местам. Не забыли взять и еду с водой, а кожаный чехол с компасом (если это действительно был компас) Тим положил в полотняный мешок вдовы Смак. Четырехзарядник Тим заткнул за пояс с левой стороны, где он теперь уравновешивал топор, подвешенный с правой.

Некоторое время прощающиеся говорили друг другу "хайл", а затем к лодке подошел Верзила, который, по мнению Тима, на самой деле был Старостой(хотя за всех по большей части отдувался Рулевой). Стоял на берегу и серьезно смотрел на Тима. Потом растопырил два пальца и указал себе в глаза: смотри внимательно.

–  Вижу вас очень хорошо, - сказал Тим, и хотя это было так, веки у него уже начинали слипаться. Он не помнил, когда в последний раз спал. Явно не этой ночью.

Покачав головой, Староста снова указал пальцами себе в глаза, на этот раз энергичнее, и где-то там у Тима в голове (а может, и в душе, этом крошечном, сияющем кусочке ка) вроде бы послышался шепот.

Впервые ему пришла мысль, что болотники, возможно, понимали не его слова.

–  Высматривать?

Староста кивнул, остальные согласно забурчали. На этот раз ни смеха, ни веселья не было - выглядели они печальными и по-детски беззащитными.

–  Высматривать что?

Староста упал на четвереньки и заходил быстрыми кругами. Теперь вместо рыка он издавал какие-то тявкающие звуки, словно собака. Изредка он останавливался, поднимал голову и смотрел на север, раздувая свои забитые растительностью нозри, будто принюхиваясь. Наконец он поднялся и вопросительно посмотрел на Тима.

–  Ладно, - сказал Тим. Он не понял, что Староста хотел до него донести, и почему все они вдруг так резко погрустнели, но он запомнит. И узнает, когда увидит своими глазами. Может быть, даже поймет смысл.

–  Сай, вы читаете мои мысли?

Староста кивнул, как и все они.

–  Тогда вы знаете, что я никакой не стрелок. Я всего лишь пытался быть храбрым.

Староста покачал головой и улыбнулся, словно все это ерунда. Он снова жестом приказал Тиму смотреть внимательно, потом обхватил руками свое покрытое язвами тело и принялся преувеличенно дрожать. Остальные - даже те, кто сидели в лодке - последовали его примеру. Подрожав, Староста плюхнулся на землю, которая хлюпнула и прогнулась под его весом. Остальные сделали то же самое. Тим пораженно смотрел на эту кучу-малу. Вскоре Староста поднялся. Посмотрел в глаза Тиму, спрашивая, понял ли он. К своему ужасу, Тим понял.

–  Неужели вы…-

Тим закончить не смог, по краней мере, не вслух. Ведь это так страшно.

("Неужели вы говорите, что все умрете")

Медленно, все еще мрачно глядя Тиму в глаза, но при этом слегка улыбаясь, Староста кивнул. И тут Тим разом доказал всем, что он никакой не стрелок. Он заплакал.

Длинной жердью Рулевой оттолкнулся от берега. Гребцы с левой стороны повернули лодку, а когда они достигли открытой воды, Рулевой двумя руками приказал грести всем. Тим присел на корме и открыл корзинку с едой. Немного поел, потому что желудок его был голоден, но лишь немного, потому что настроения не было. Когда он предложил пустить корзинку между гребцами, они благодарно улыбнулись, но отказались. Вода была гладкой, а размеренный ритм весел убаюкивал. Вскоре Тим закрыл глаза. Ему снилась мама, которая трясла его ранним утром и говорила не быть лежебокой, если он хочет пойти и помочь папе запрячь мулиц.

"Так значит он жив?" - спросил Тим, и вопрос был таким нелепым, что Нелл засмеялась.

Кто- то его на самом деле тряс, но не мама. Открыв глаза, Тим увидел нагнувшегося над ним Рулевого. От него так разило потом и гниющими овощами, что Тим еле сдержался, чтобы не чихнуть. Да и не утро уже, а совсем наоборот: солнце уже заходило, его красный свет продирался сквозь заросли странных, шишковатых деревьев, растущих прямо из воды. Этих деревьев Тим не знал, а вот деревья, росшие на склоне недалеко от берега, к которому причалила лодка, ему были хорошо знакомы. Железные деревья, да какие огромные! У подножьев их стволов ковром росли какие-то оранжевые и золотистые цветы. Мама бы в обморок упала от их красоты, подумал Тим, а потом вспомнил, что она их даже увидеть не сможет.

Они добрались до края Фагонара. Дальше начиналсь настоящая лесная глушь.

Рулевой помог Тиму выбраться из лодки, а двое гребцов вытащили корзинку с едой и бурдюк. Когда все ганна были собраны у ног Тима - на земле, которая теперь не тряслась и не сочилась - Рулевой жестом попросил Тима открыть полотняный мешок вдовы. Тим открыл. Рулевой пискнул, вызвав одобрительные смешки у своей команды.

Тим достал кожаный чехол, в котором лежал металлический диск и попытался передать его Рулевому. Тот лишь покачал головой и указал на Тима. Понятно. Тим потянул застежку, раскрыл шов и вытащил устройство. Тонкое, но на удивление тяжелое, оно было до невозможности гладким.

"Только не урони." - сказал себе Тим.
– "Когда-нибудь я им его верну, как вернул бы тарелку или инструмент соседям в деревне, то есть таким, каким оно было, когда мне его дали. И если у меня получится, то я найду их целыми и невредимыми."

Болотники желали удостовериться, что он помнит, как пользоваться устройством. Тим нажал на первую кнопку: выдвинулась коротенькая палочка. Потом на вторую: устройство пискнуло и на нем загорелся красный огонек. На этот раз не было ни смеха, ни улюлюканья - дело становилось серьезным, может, даже делом жизни и смерти. Тим начал медленно поворачиваться, а когда повернулся лицом в проходу между деревьями, который когда-то мог быть тропой, красный огонек сменился зеленым и устройство пискнуло второй раз.

–  Опять север, - сказал Тим, - оно показывает путь даже после захода солнца, так? Даже если деревья закрывают Древнюю звезду и Древнюю мать?

Рулевой кивнул, похлопал Тима по плечу… а затем, наклонившись, быстро и мягко поцеловал Тима в щеку. Встревоженно отступил, словно испугался своей собственной смелости.

–  Все хорошо, - сказал Тим, - все в порядке.

Рулевой упал на одно колено. Остальные выбрались из лодки и последовали его примеру. Приложили руки ко лбам и прокричали "Хайл!".

–  Встаньте, подданные… если вы сами себя такими считаете. Встаньте и примите мою любовь и благодарность.

Они встали и забрались обратно в лодку.

Тим поднял металлический диск с надписью на нем.

–  Я вам его верну! Целехоньким! Обещаю!

Медленно и, что почему-то показалось Тиму самым ужасным, все еще улыбаясь, Рулевой покачал головой. Одарив мальчика последним долгим и любящим взглядом, он оттолкнул от берега их ветхую лодчонку в направлении той хрупкой и неустойчивой части мира, которую они называли домом.