Чтение онлайн

Один из ушастиков повернулся, посмотрел на него… и кажется засмеялся в ответ.

Наконец, ушастики оставили Тима и ринулись к центру поляны. Там они забегали кольцом в лунном свете, их бледные тени танцевали и переплетались. Вдруг все они разом остановились и встали на задние лапки, вытянув вперед передние. Выглядели они точь-в-точь, как пушистые люди. Под холодной улыбкой полумесяца все они повернулись на север, вдоль Тропы Луча.

–  Какие же вы чудесные!
– воскликнул Тим.

Ушастики повернулись к нему, их сосредоточенность улетучилась.

–  Десные, - сказал один из них… а потом все они устремились в лесную чащу, да так быстро, что Тим почти поверил, что все это ему привиделось.

Почти.

Той ночью он расположился на поляне в надежде, что ушастики вернутся. И уже погружаясь в сон, Тим вспомнил слова вдовы Смак про не по сезону жаркую погоду: "Ерунда это, скорее всего… если, конечно, ты не увидишь, как Сэр Трокен танцует при свете звезд, или поднимает мордочку и смотрит на север."

А ведь он увидел, как не один, а целая полдюжина ушастиков делала и то, и другое.

Тим приподнялся. Вдова сказала, что эти танцы служат предвестником чего-то, но чего? Ветровея? Похоже, но не совсем.

–  Ледовея, - сказал он, - ледовея, да.

–  Ледовей, - сказала вдруг Дария, напугав Тима так, что о сне на некотрое время он позабыл, - быстродвижущийся ураган огромной силы. К его признакам относятся резкое понижение температуры, сопровождаемое сильными ветрами. Вызывал огромные потери жизней и имущества в цивилизованных частях мира. В примитивных областях уничтожались целые племена. Это определение ледовея предоставлено Северным Центром Позитроники.

Тим снова прилег на свою подстилку из листьев, сложил руки под головой и уставился на видимые с его поляны звезды. Предоставлено Северным Центром Позитроники, так? Что ж, может быть. Ему пришла мысль, что определение было предоставлено самой Дарией. Удивительная машинка (хотя Тим подозревал, что она является чем-то большим), но есть вещи, о которых ей запрещено ему рассказывать. Тиму все же казалось, что на кое-что она намекает. А может, она водит его за нос, как вели до этого Сборщик и Арманита? Тим с неохотой признал, что такое возможно, но на самом деле в это не верил. А верил он в то (может, потому, что был всего лишь глупым ребенком, готовым поверить чему угодно), что очень и очень долгое время Дарии было не с кем поговорить, и она просто прониклась к нему симпатией. Одно Тим знал наверняка: если этот ужасный ураган и в самом деле не за горами, то ему стоит побыстрее разобраться со своими делами и найти укрытие. Но где же он будет в безопасности?

Мысли эти вернули Тима к племени фагонарцев. Они-то точно не будут в безопасности и знали это… ведь разве не они тогда изобразили для него ушастиков? Тим тогда пообещал себе, что непременно узнает то, что ему пытались показать, когда увидит его своими глазами. Так и случилось. Шторм - ледовей - уже надвигался. Племя узнало об этом, может быть, от тех же ушастиков, и ждало своей гибели.

Тим думал, что такие тяжкие мысли еще долго не дадут ему заснуть, но пять минут спустя он уже исчез из этого мира.

Снились ему ушастики, танцующие в лунном свете.

Он начал воспринимать Дарию как свою спутницу, хотя говорила она мало, а когда заговаривала - Тим не всегда понимал, почему (и какого На'ара она имеет в виду). Один раз она начала называть какие-то цифры. В другой раз сообщила ему, что уходит в "офлайн", потому что "проводит поиск спутника", и предложила ему остановиться. Он послушался, и с полчаса диск казался мертвым - ни огоньков, ни звуков. Только когда он начал думать, что она и вправлу умерла, зеленый огонек снова загорелся, появилась маленькая палочка, и Дария объявила, что "восстановила связь со спутником".

–  Поздравляю от всей души, -ответил Тим.

Несколько раз она предлагала рассчитать обходной путь. Тим продолжал отклонять это предложение. А однажды, к концу второго дня после того, как Тим покинул Фагонар, она продекламировала кусочек стихотворения:

"Взгляни на сверкающий глаз Орла, На крыльях своих держит он небеса! Видит он сушу и видит моря, И даже такого ребенка, как я".

Если даже он доживет до ста лет, думал Тим (а это вряд ли, учитывая его нынешнее безумное путешествие), он никогда не забудет то, что видел в эти три дня, пока они с Дарией потихоньку поднимались в гору, по-прежнему на страшной жаре. Тропинка из едва заметной превратилась во вполне отчетливую, и на протяжении нескольких колес по бокам ее высились осыпающиеся каменные стены. Как-то раз целый час над тропой в небе, как по коридору, летели на юг тысячи огромных красных птиц, словно направляясь в теплые края. "Наверное", подумал Тим, "они прилетели в Бескрайний лес отдохнуть". Потому что над Листвой таких птиц отродясь не видывали. А в другой раз четыре синих оленя высотой меньше двух футов пересекли перед ним тропу, даже не заметив потрясенного мальчика, который стоял и таращился на этих карликов-мутантов. А еще как-то раз они набрели на поле гигантских желтых грибов высотой в четыре фута, со шляпками размером с зонтик.

–  Их можно есть, Дария?
– спросил Тим, потому что продукты в корзинке заканчивались.
– Ты не знаешь?

–  Нет, путник, -ответила Дария.
– Они ядовитые. Если даже пыльца с них попадет на твою кожу, ты умрешь в корчах. Советую тебе быть крайне осторожным.

Этому совету Тим последовал и даже задержал дыхание, проходя мимо этой убийственной рощицы, таящей коварную, солнечную на вид смерть.

К концу третьего дня он очутился на краю узкой расселины, в которой виднелась бездна глубиной с тысячу футов или более. Он не видел дна, потому что его заслоняли парящие в воздухе белые цветы. Их было так много, что сначала он принял их за упавшее на землю облако. Снизу к нему поднимался невероятно сладостный аромат. Через бездну был перекинут каменный мост, на противоположном конце проходящий через водопад, в котором отражался кроваво-красный закат.

–  И я должен по нему перейти?
– слабым голосом спросил Тим. Мост на вид был не шире амбарной балки… а в середине - и ненамного толще.

Ответа от Дарии не последовало, но ровно горящий зеленый огонек сам по себе был ответом.

–  Может, лучше утром, -сказал Тим. Он знал, что не заснет, думая об этом мосте, но не хотел рисковать и идти по нему в конце дня. Сама мысль о том, чтобы преодолевать последнюю часть опасного пути в темноте, внушала ужас.

–  Я советую перейти сейчас, -откликнулась Дария, - и продолжать путь к Догану Северолесного Киннока с возможно большей скоростью. Обходной путь уже невозможен.

Глядя на пропасть и ненадежный мостик, Тим и без голоса из диска понимал, что обходной путь уже невозможен. Но все же…

–  Почему нельзя подождать до утра? Уж конечно, это будет безопаснее.

–  Директива номер девятнадцать.
– Диск издал щелчок, громкостью превосходивший все звуки, которые Тим до сих пор от него слышал, и Дария добавила, - Но я советую поспешить, Тим.

Он несколько раз просил ее называть его по имени, а не "путником". Сейчас она впервые исполнила его просьбу, и это его убедило. Тим оставил корзинку болотников, - не без сожаления, - потому что боялся, что она помешает ему сохранять равновесие. Он засунул последнюю пару бутеров под рубашку, закинул бурдюк за спину, потом убедился, что четырехзарядник и топор его отца на своих местах, на обоих его бедрах. Мальчик подошел к каменному мостику, взглянул вниз на облака белых цветов и увидел, что их коснулись первые вечерние тени. Он представил, как делает неверный шаг, которого уже не поправишь; увидел, как размахивает руками в бесплодных попытках удержать равновесие; почувствовал, как ноги сперва соскальзывают с камня, а потом бегут по воздуху; услышал свой крик, когда падение началось. У него будет несколько мгновений, чтобы пожалеть о той жизни, которую он мог бы прожить, а потом…

–  Дария, -спросил он тихо и устало, - а без этого никак?

Ответа не последовало; это и был ответ. Тим сделал первый шаг над пропастью.

Каблуки его башмаков громко стучали по камню. Ему не хотелось смотреть вниз, но выбора не было; если он не будет смотреть, куда идет, - он обречен. В начале каменный мост был шириной с деревенский проселок. Но к тому времени, как Тим достиг середины, - как он и боялся, хотя надеялся, что глаза его подвели, - мост сузился до ширины его ботинок. он попытался идти, раскинув руки, но ветер снизу, из пропасти, раздул его рубашку так, что Тим почувствовал себя воздушным змеем, готовым подняться в воздух. Он опустил руки и пошел дальше, ставя ноги одна впереди другой, покачиваясь из стороны в сторону. Он уверился, что сердце его отстукивает свои последние мгновения, а в его мозгу проносятся последние отрывочные мысли.